Эта конфликтная историческая среда создавалась — в идеологическом смысле — не на пустом месте. С первых же лет независимости осмысление темы Второй мировой войны на Украине приобрело ряд специфических особенностей. С одной стороны, отрицать или оспаривать масштабы убийства евреев на Украине было бы нелепо, а с другой — очевидная роль в этом украинских националистов как бы «обязывала» их сегодняшних единомышленников к активной защите их «доброго имени» и к превентивным атакам на тех, кто с этим не согласится.
После Стокгольмского совещания в январе 2000 года преподавание истории Холокоста было включено и в Украине в школьные программы. Это вызвало гнев со стороны украинских национал-шовинистов, воспринявших эту новацию как «невиданное зомбирование украинской молодежи, подготовку манкуртов, которых планируется использовать как рабочую силу на наших национальных черноземах»[936].
В Украине к этому времени уже сложилась идеальная питательная среда для отрицателей Холокоста и кучкующихся вокруг этой темы ревизионистов[937]. Исторические исследования Холокоста со всеми своими источниками и инструментарием для них — не более чем «экстерминизм», т.е. одно из течений в историографии, исповедующее то малоосновательное мнение, что Холокост якобы был.
Схожие процессы шли тогда и в России. При президенте Ельцине довершились разгосударствление антисемитизма и его полная «приватизация»: антисемитизм в России стал сугубо частным делом ее граждан. Как-то убаюкивало еще и то, что с годами антисемитизм утратил свою ведущую роль в контексте общей ксенофобии: как главные объекты вражды и неприязни в 1990-е годы уверенно котировались кавказские народы, или, как их тогда называли, «лица кавказской национальности».
Но те, кто испытывал внутри себя неодолимое влечение именно к фобии антисемитизма, мог предаваться ей сколь угодно самозабвенно — и, в общем-то, совершенно безнаказанно. Так, кубанскому губернатору и борцу с «сионистцкой закулисой» Николаю Кондратенко и генералу Альберту Макашову с рук сходили любые высказывания, даже такое выразительное:
Слово «антисемит» — это незаконно? Все, что делается во благо народа, — все законно. Народ всегда прав! Мы будем антисемитами и должны победить!.. Евреи так нахальны потому — позвольте я по-своему, по-солдатски скажу, — потому что из нас еще никто к ним в дверь не постучал, еще никто окошко не обоссал. Потому они так, гады, и смелы![938]
Полем повышенной антисемитской активности стал рунет: вот уж где современный антисемитизм расселся широко и вальяжно — по-хозяйски. Интересно, что антисемитизм в России оставался по-своему «консервативен», и такие его ипостаси, как мусульманский троллинг или маскировка под антисионизм или «критику» Израиля здесь скорее маргинальны[940].
А вот отрицание Холокоста в России, как и на Украине, вовсю цвело и пахло. Начиная с 1996 года одной из главных трибун для отрицателей стала газета Юрия Мухина «Дуэль». На ее сайте можно было найти десятки статей и книг на эту тему, особенно переводных.
Уже в середине 1990-х годов на русский были переведены «труды» многих классиков отрицательства (например, Р. Гароди и Ю. Графа). А «Миф о холокосте. Правда о судьбе евреев во Второй мировой войне» Ю. Графа вышел как минимум дважды — сначала в 1996 году в газете «Русский вестник», а затем и отдельным изданием — попечением некоего Геннадия Кубрякова и с предисловием Олега Платонова — владельца и главного редактора издательства «История русской цивилизации». В 1997 году Платонов первым из отрицателей-россиян принял участие в ежегодной конференции Института ревизии истории; в том же году — одновременно с Ю. Графом и также первым из россиян — удостоился сомнительной «чести» войти в состав редколлегии «Журнала пересмотра истории». После чего Э. Зюндель на своем сайте объявил Россию чуть ли не обетованной землей ревизионизма!
И то: 26-27 января 2002 года Москва стала местом проведения Международной конференции по глобальным проблемам всемирной истории, в целом посвященной глобализации как сионистскому вызову. В 2003-2006 годах функционировал сайт «Ревизионизм холокоста» — интернет-ресурс «Славянского Союза» (автор и хозяин сайта — Н. В. Саламандров). Здесь можно было найти более 400 наименований текстов, так или иначе причастных к отрицанию Холокоста[941].
На протяжении нескольких лет в «Нашем современнике» Станислав Куняев, главный редактор журнала, печатал свой публицистический Lebenswerk — книгу «Жрецы и жертвы Холокоста»[942]. Холокост для Куняева не человеческая трагедия и даже не историческое событие, а новая религия, отчего он даже не отказывается писать его с большой буквы, а основной тезис — недопустимость создания «культа Холокоста в России»[943].
937
См.:
938
Произнесено 20 февраля 1999 года в Новочеркасске, на конференции «Движения в поддержку армии». Комментарий и. о. прокурора Ростовской области С. Устинова к иску против Макашова: «К примеру, Макашов употребил слово “жиды”, но есть мнение, что еще со времен Пушкина так называли стяжателей, расхитителей, проходимцев и воришек. Вот пускай лингвисты и решают, можно ли в контексте выступления Макашова рассматривать слово “жиды” как попытку разжечь национальную вражду». Из решения прокуратуры: «Анализ собранных материалов свидетельствует, что выступление Макашова не было направлено на возбуждение национальной вражды». В связи с этим в возбуждении уголовного дела было отказано. (см.: Антисемитизм узаконен. Макашов реабилитирован // Коммерсантъ. 1999. №41. 16 марта).
940
Хотя встречаются и они. Так, журналист Максим Шевченко известен своими обвинениями Европы в геноциде мусульман и Израиля в геноциде палестинцев.
941
Часть контента этого сайта перешла на специализированный и действующий до сих пор сайт «Ревизионисты»: www.revisionists.com
942
Книжное издание:
943
Пишущий эти строки, как и Альфред Кох, его соавтор по книге «Отрицание отрицания, или Битва под Аушвицем. Дебаты о демографии и геополитике Холокоста» (2008), были причислены к жрецам этой религии, отвечающим за поддержание в порядке главной сакральной цифры «религии» — 6000000 (прописью: шесть миллионов) жертв.