Но во второй половине 1990-х никакой Коломойский, Рабинович, Фукс, Хан или Пинчук ни гроша в своих бюджетах на память о Холокосте не наскребли[966]. Проект Музея Бабьего Яра напротив автовокзала закрылся (точнее, накрылся) в 1998 году, а город, повторю, списал Левитасу все долги за многолетнюю аренду.
Среди причин этого фиаско была еще одна — второстепенная, но тоже значимая: собственно местоположение предполагаемого Музея. Московская площадь — это слишком далеко от Бабьего Яра!
Забегая вперед: следующее фиаско, которое поджидало за поворотом, стрясется, отчасти, по причине прямо противоположной: уж слишком Бабий Яр близко!
В 1999 году «Киевпроект» разработал «Историко-градостроительный опорный план территории Бабьего Яра...», по которому были откорректированы границы охраняемых зон: «зона охраняемого ландшафта» (территория Бабьего Яра вплоть до улицы Олены Телиги) и «археологическая охранная зона» (территория Кирилловских богоугодных заведений, стадион «Спартак», больница).
Но начиная с 1992 года — с памятного креста оуновцам — памятники в Бабьем Яру стали появляться один за другим, словно грибы из грибницы. Каждая категория неохваченных ими жертв торопилась застолбить свои делянки, не слишком заморачиваясь основаниями для этого.
При этом сама зона уже не ограничивалась мысленной привязкой к несуществующему более оврагу, а захватывала прилегающие районы, в частности Сырца и Куреневки.
Еще в 1991 году на территории бывшего Сырецкого концлагеря[967] должен был открыться памятный знак жертвам Сырецкого лагеря, огромные землянки которого в свое время возвышались (если это слово только применимо к землянкам) почти прямо над яром. Но произошло это, согласно В. Нахмановичу, только в 1999 году[968].
Своеобразным символическим почином можно считать и памятование в 1995 году жертв Куреневской катастрофы. Перед зданием Подольского трамвайного депо (улица Кирилловская, 132) тогда была установлена памятная гранитная стела с надписью на русском (sic!) языке: «Тут на територии трамвайного депо им. Красина 13 марта 1961 года трагически погибли при исполнении служебных обязанностей во время Куреневской катастрофы...» — и далее 50 имен в два столбца — и в самом низу: «Вечная память!»[969]
В 1999 году во дворе дома 22а по улице Академика Грекова открыли памятник расстрелянным киевским футболистам — гранитный куб с символически выбитой гранью, в котором застыл бронзовый футбольный мяч[970]. Тут же металлическая табличка с надписью на украинском языке:
На этом месте во время немецко-фашистской оккупации города Киева в 1941-1943 годах были расстреляны военнопленные, футболисты киевского «Динамо» и мирные жители Украины. Вечная им память и слава.
Заметьте: несмотря на уже 1999 год, евреев как таковых в данном «шортлисте» жертв Бабьего Яра еще нет!
Вы спросите: почему этот памятник возник именно здесь? А потому что в 1964 году здесь были найдены останки советских военнопленных, и на одном из трупов якобы была... футбольная бутса!
Впрочем, вопрос этот явно из разряда лишних, коль скоро и сам тот прославленный футбольный «матч смерти», состоявшийся 9 августа 1942 года, в котором украинская команда «Старт», представлявшая хлебозавод, выиграла у немцев, легендарен лишь в том смысле, что мифологичен и кинематографически закреплен. Сюжет фильма 1962 года «Третий тайм» режиссера Евгения Ефимовича Карелова (1931-1977) по сценарию Александра Борщаговского восходит к серии футбольных матчей в Киеве между немецкими, венгерской, русской и украинской футбольными командами, состоявшимися в 1942 году. Изложенная в фильме версия событий к реальности отношения не имела, но сам фильм — о героизме футболистов-патриотов, не испугавшихся угрозы смерти и победивших в игре футболистов-оккупантов, что называется, зашел: в 1963 году в прокате его посмотрело 32 млн человек!
Этот же самый футбольный миф запечатлелся в Киеве (не в Бабьем Яру, но к годовщинам расстрелов 1941 года) еще двумя памятными знаками, поставленными в советское время: первый — гранитная скала с горельефными фигурами четырех футболистов — установлен 19 июня 1971 года на стадионе «Динамо», а второй — в 1981 году на стадионе «Старт» (бывший «Зенит»), на котором, собственно, и проходил тот матч[971].
В 1999 году между улицами Рижской и Щусева на территории кладбища бывших немецких военнопленных в Сырце в память о них был поставлен памятный знак-крест. Рядом гранитная доска с надписями по-украински и по-немецки, но без необходимого пояснения, что военнопленные — немецкие: «Тут покоятся военнопленные — жертвы Второй мировой войны»[972].
968
Каталог, 2017. С. 250, 254. Авторы памятника — практически те же, что и у «Меноры»: скульптор А. Левич, архитектор Ю. Паскевич, инженер-конструктор Б. Гиллер. Его локация, по В. Нахмановичу, тоже не аутентична. Зато она была призвана помочь окрестным жителям сохранить парк, разбитый на месте бывшего лагеря.
969
Каталог, 2017. С. 253. Скульптор В. Собцов. Этот почин был продолжен в 2006 (Там же. С. 264) и 2020 годах.
971
Каталог, 2017. С. 246. Футбольные матчи стали проводиться на стадионе «Зенит» летом 1942 года, спустя некоторое время после того, как с территории стадиона был выведен в Сырец лагерь СД.