Вторым, в 2003 году, открылся памятник — стела-свеча — уже всем расстрелянным пациентам, с надписью: «В 1941 году от рук гитлеровских оккупантов погибли 752 пациента психиатрической больницы. Помним про невинные жертвы».
А в 2004 году был поставлен еще и третий знак — врачам и сотрудникам психбольницы, спасавшим своих пациентов от смерти. Надпись на нем («Профессиональным врачам, самоотверженно служившим пациентам») обрамлена трезубцем и символом психиатрии.
Все три знака — из черного гранита, и стояли поначалу они в разных местах. Но в 2006 году на месте старейшего корпуса больницы, построенного в 1806 году, поставили памятный знак, к которому со временем переместили все остальные, составив таким образом мемориал двухвековой истории больницы.
Не позднее 2013 года — и несколько в стороне — появился крест в память о расстрелянных пациентах, но уже без могендовида. Со временем крестов стало три, а на первоначальном появилась металлическая дощечка с довольно сумбурной надписью:
1941 г. † 1945 г. Во время Великой Отечественной войны в 1941 г. именно на этом месте от рук гитлеровских оккупантов расстреляны 752 пациента психиатрической больницы имени Павлова. Вместе с медицинскими работниками — медсестрами, врачами и санитарами. Живые свидетели, очевидцы. Ференец Мария Яковлевна, Стасюк Александр Владимирович, семья защитников Отечества Шкура Петр, Ульяна, Маруся, Галина Евхимовны Высше-Дубечанского района Киевской области. Село Ошитки.
Мы поставили крест. Ни в чем невинные жертвы. Вечная им память. Ухаживают за крестами Валентина Васильевна Рыбчинчук. Ответственные: [семья] Шкура.
...В 1999 году, за два года до 60-летия трагедии, неожиданно замаячил новый «Большой Проект», свободный от главного недостатка старого — безбюджетья: холщовый мешочек от Санта-Клауса с надписью «Joint! 10 Mio $!» ласкал и взгляд, и слух, и, казалось, гарантировал успех.
То был проект строительства в Киеве, в районе Бабьего Яра, масштабного Общинного культурного центра «Наследие». Проект, увы, несвободный от собственных — врожденных и роковых — дефектов, главной из которых была порочность его центральной идеи — его idee fixe, а именно сомнительной синергетики от совмещения Еврейского общинного центра и Мемориала Бабьего Яра.
Сама идея вызревала в недрах «Джойнта», для которого гигантские общинные центры на бескрайних постсоветских просторах были своего рода коньком: наряду с Киевом, «Джойнт» вел переговоры или уже строительство в Одессе, Москве и Санкт-Петербурге. И всюду возникали проблемы — главным образом из-за того, что «Джойнт» патологически не улавливал разницу между этими точками на еврейском глобусе и, скажем, Бостоном или Филадельфией.
В Киеве инициатором и толкачом идеи был Амос Авгар, уполномоченный «Джойнта» по Центральной, Западной и Южной Украине, в Нью-Йорке его горячо поддерживал Ашер Острин, директор программ «Джойнта» в странах СНГ.
Уже в 1999 году они установили деловой контакт с киевской мэрией, с которой сразу же возникли на зависть теплые отношения наибольшего к себе благоприятствования. Одновременно был создан местный оргкомитет по строительству Еврейского общинного центра «Наследие» во главе с доктором архитектуры, действительным членом Украинской академии архитектуры, членом президиума ВААДУ и директором Института урбанистики, а по совместительству и автором будущей рамочной архитектурной концепции центра «Наследие» (sic!) — Генрихом Фильваровым[979].
Оргкомитет зарекомендовал себя в точности таким, каким, видимо, и замышлялся, — сугубо карманным, не дискуссионно-консультативным, а буферно-трансляционным органом, органом-ширмой и органом-алиби. Внутри самого «Джойнта» он подпитывал иллюзию локальной всееврейской поддержки, нарушаемой единичными выходками и выпадами единичных оппонентов, скорее всего, почувствовавших себя обойденными.
Заместитель председателя ВААДУ Иосиф Самойлович Зисельс (р. 1946), возможно, изначально и сам входивший в Оргкомитет, вспоминал в 2002 году, что мэрия предложила в 1999 году на выбор четыре площадки. Делегация «Джойнта» объехала все четыре, после чего Авгар без колебаний выбрал именно ту, что у Бабьего Яра, — явно с учетом всемирной известности этого места и прекрасно понимая, насколько повышает статус центра такое соседство[980]. Мэрия сказала: «О‘кей, Джойнт!», Оргкомитет сделал ручкой — и все вместе стали дружно готовиться к кульминации 2001 года — к 60-й годовщине расстрела.
979
В него вошли также И. Аксельруд (региональный директор «Гилеля» по Украине, Беларуси и Молдове), М. Брук (руководитель киевской организации «Эш а-Тора»), Н. Гомберг (исполнительный директор организации «Хесед Авот»), А. Злотник (Народный артист Украины, профессор, президент Религиозного объединения общин прогрессивного иудаизма Украины), Е. Зискинд (исполнительный директор Объединения иудейских религиозных организаций Украины), И. Коган (председатель Всеукраинской ассоциации евреев — узников концлагерей и гетто), И. Левитас (президент Совета национальных обществ Украины, президент Еврейского совета Украины, председатель фонда «Память Бабьего Яра»), А. Монастырский (исполнительный вице-президент Еврейского фонда Украины), А. Розенфельд (ректор Международного Соломонова университета), И. Сергеева (зав. отделом фонда иудаики Национальной библиотеки им. В. И. Вернадского), А. Шенгайт (исполнительный директор Киевской городской еврейской общины) и Л. Чернявская (председатель правления Киевской городской общественной еврейской организации «Мишпаха»). Не исключено, что на нулевом этапе в Оргкомитет входили И. Зисельс и кто-то еще из партии будущих противников Общественного центра.
980