Центр «Наследие» объединит в своей структуре в единое целое историю евреев в Украине и мире, еврейские духовные традиции с требованиями, предъявляемыми современностью по наиболее эффективной организации еврейской общинной жизни. <...> Его местоположение в пространстве Мемориала «Бабий Яр» в Киеве позволит органично включить его деятельность в атмосферу самоосознания исторических судеб еврейского народа и необходимости возрождения его созидательного духа[990].
Тут, по-моему, все достаточно откровенно и очевидно. Конкретный общинный центр и исторический мемориал — это же совершенно разные вещи: первый должен быть вписан в пространство второго — пространство, которого как не было, так и нет, и на создание которого тот же «дядюшка» «Джойнт», по недомыслию или по скромности, не претендовал. Быть может, он строил из себя простачка и с деланой наивностью полагал, что мемориал в Яру — это «мандат» украинского государства, а его, «Джойнта», мандат — это киевский общинный центр (при этом — дайте мне землю непременно у Бабьего Яра, пожалуйста!).
Такая «наивность» в украинской реальности — признак «заказчика музыки», а не профессионализма. Улыбку вызывали и такие детсадовские «дядюшкины» трюки, как сказка о якобы анонимном жертвователе, призванная микшировать протесты, и о конкуренции за выделенный участок (мол, если не с «Джойнтом», то получите сюда, евреи, настоящих тусовщиков!).
Именно первоначальное дистанцирование от сути этого места — сути настолько очевидной, что «Джойнт» и сам был не прочь к ней прислониться — и было, соглашусь тут с противниками проекта, серьезнейшим просчетом «Джойнта». Именно оно породило убийственный с точки зрения дискредитации проекта главный слоган его противников: «Танцы на костях!»[991] Слоган, успешно работавший даже после того, как конкретная ошибка была осознана и насколько возможно смягчена.
В конце 2002 года тот же Фильваров уже оправдывался, поправлялся и не без лукавства заявлял:
Моя точка зрения с самого начала <sic!> заключалась в том, что этот объект — это не общинно-культурный центр, а это мемориально-просветительский общинный центр. Причем слово «общинный» я включал сюда, в это название не с точки зрения организации общинной деятельности, а с точки зрения принадлежности этого объекта общине, а не, скажем, Киевскому горисполкому или Киевскому горсовету[992].
7 мая 2002 года «Джойнт» пригласил представителей киевской интеллигенции в Дом художников на общественное обсуждение эскизных проектов Еврейского общинно-культурного центра «Наследие». Открыл его Фильваров, представивший задачи и структуру будущего Центра, после чего каждый архитектор представил свой проект.
Затем началось обсуждение, тон которому задало выступление Татьяны Чайки, поэта и философа:
Я скажу как человек, у которого пятнадцать членов семьи лежат на этом месте. Для меня, как и для многих сидящих здесь, Бабий Яр навсегда останется, прежде всего, местом их гибели. И перешагнуть через это очень трудно. Я не знаю, кому принадлежит идея выбора места строительства этого общинного центра. Я понимаю, что это подарок, я очень благодарна за него. Но родители научили меня, что не все подарки нужно принимать с легкостью. Подарок на этом месте лично для меня — горький подарок. Принять его пока очень сложно[993].
Эта мысль была очень созвучна пафосу статьи Ильи Цирмана «Цена подарка», вышедшей в «Еврейском обозревателе»[994] в апреле 2002 года:
При мысли о занятиях танцкружка или студии рисования, или вообще о каких-либо развлекательных мероприятиях в будущем Центре, становится все-таки не по себе... Вряд ли от кого-то из еврейских лидеров мы услышим громкие протесты по поводу этого проекта. Он столь масштабен, что гарантирует занятость (или видимость занятости) очень многим еврейским структурам[995].
После этого было еще много выступающих, но большинство их сводилось к вопросу: общинный центр — это хорошо, «Джойнту» спасибо, но вот только одно смущает — почему в Бабьем Яру?
Назавтра, 8 мая 2002 года, жюри закрытого конкурса отдало первое место проекту общинного центра «Наследие», предложенному израильскими архитекторами Даниэлем и Ульрикой Плезнерами. По мнению архитекторов и заказчика, главное назначение центра — соединять мемориально-музейную, научно-исследовательскую и общинно-культурную функции, символизируя возрождение силы еврейского духа и торжество новой жизни, возникающей из старых корней.
990
Еврейский общинно-культурный центр «Наследие» в Киеве. Киев: Институт урбанистики, 2001. С. 2.
992
993
См. отчет о собрании:
994
До августа ее шеф-редактором оставался В. Нахманович, публиковавший материалы как противников проекта (к числу которых он сам, безусловно, принадлежал), так и его сторонников.