Естественное психологическое сопротивление такой постановке вопроса использует, в первую очередь, обращение к довоенным советским реалиям, а именно к Голодомору, вина за который вменяется прежде всего евреям. Отсюда такое внимание, которое было уделено мифу о массовых захоронениях в Бабьем Яру жертв голода[1015] и сталинских репрессий начала 1930-х гг. Этот миф, с точки зрения его создателей, должен был служить подкреплением утверждения о том, что евреев в Бабьем Яру вообще не расстреливали, но в силу указанных психологических причин он находит поддержку и у тех, кто не доходит до отрицания Холокоста.
Гораздо меньше внимания уделяется репрессивной политике Советской власти в Западной Украине после раздела Польши в 1939 г. Этот террор в не меньшей степени может служить историческим оправданием для позиции, занятой украинскими националистами после начала советско-германской войны. Однако, апеллируя к нему, есть риск получить еще один конфликт, на этот раз внутриукраинский, в котором оппонирующей стороной будут все те, кто сохраняет советские идеологические стереотипы[1016].
Собственно, это манифест о праве историка на субъективность, т.е. на выборочную безответственность. Нахмановичу не западло не только релятивировать и девальвировать уникальность еврейской судьбы в Бабьем Яру сравнениями с коммунистами, душевнобольными и цыганами, не только повторять гнусный навет об ответственности евреев за Голодомор, но и завышать статус «украинских патриотов» (к тому же расстрелянных, повторю, не здесь!) за счет легитимизирующего, на его вкус, уподобления мартиролога нацистских жертв Бабьего Яра мартирологу жертв советских репрессий, из которого якобы не были вычищены палачи.
Зато миф о как бы естественной ответственности евреев за Голодомор понимание у Нахмановича явно находит! И только «внутриукраинский конфликт» — между западенцами и надднепровцами-слобожанами — его все еще немного смущает.
Вот еще один показательный методологический пассаж В. Нахмановича — из другой его статьи:
В истории Бабьего Яра, в истории Второй мировой войны на территории Украины (как и других стран) в целом существует очень болезненный вопрос, связанный с так называемым коллаборационизмом — сотрудничеством части местного населения с немецкими оккупантами. У этого вопроса есть несколько сторон.
Во-первых, для жителей Западной Украины, а также для эмигрантов и значительной части населения Восточной Украины, пережившего Голодомор и репрессии 1930-х годов, советская власть была не менее, а более враждебной, чем немецкая. Поэтому сотрудничество с немцами, особенно на первом этапе советско-немецкой войны, воспринималось ими как меньшее из зол, которое позволит добиться для Украины подлинной независимости.
Во-вторых, советские идеологические и карательные органы в ходе многолетней борьбы с украинским националистическим движением, сначала вооруженной, а затем относительно мирной, целенаправленно создавали образ «украинского предателя», «полицая-карателя» и «немецко-украинского буржуазного националиста».
В-третьих, поскольку в Советском Союзе проводилась политика целенаправленного замалчивания еврейского Холокоста, то соответственно вне сферы общественного внимания оставались и многочисленные факты спасения евреев мирными жителями на Украине.
Все это привело к тому, что, с одной стороны, масштаб сотрудничества (разного рода) с немцами на Украине был действительно велик, а с другой, к тому, что степень участия украинцев вообще и сознательных украинских националистов в частности, собственно в карательных акциях против мирного населения, а также масштабы предательства евреев со стороны мирного населения в послевоенной историографии (не только советской) оказались сильно преувеличенными[1017].
Как видим, площадка для плавного перехода от советских стереотипов к оуновским уже четко намечена и основательно утрамбована, а «историческая необходимость» перехода украинских евреев на платформу «Евреев за Бандеру» чутко обозначена.
Сами антисемиты, отдадим должное, ни до каких вздохов и лавирований не опускались. Вот что говорил в 2004 году Тягнибок на одном из мероприятий, посвященных памяти бойцов УПА:
1015
Внесем ясность. Вблизи Бабьего Яра, на бывшем Братском военном кладбище, хоронили единичных безымянных жертв голода 1932-1933 годов, прорвавшихся в Киев и подобранных замертво на его улицах. —
1016
1017