После аннексии Крыма и части Донбасса Украина сцепила зубы и нажала на педали идеологической, культурной и лингвистической гомогенизации общества. Из сарая с граблями был извлечен простенький лозунг-мем, но довольно расистский: русский язык — язык врага![1102] Общество тем самым сделало свою заявку на гражданскую лингвовойну.
За обществом с тем же самым потянулось и государство. В конце 2015 года Конституционный суд Украины начал рассмотрение запроса 57 депутатов Верховной Рады от правящей коалиции о несоответствии «закона Кивалова — Колесниченко» Конституции страны. Стратегической целью запроса была дерусификация украинской жизни через законодательное вытеснение русского языка.
То же можно сказать и о законопроекте «Об обеспечении функционирования украинского языка как государственного», оформившемся в закон только на излете каденции Порошенко — 25 апреля 2019 года:
Дух закона несколько отличался от буквы. Фактически все перечисленные задачи фокусировались на вытеснении русского языка из тех сфер, где он удерживал позиции (бизнес, торговля, интернет, издательская деятельность, массовые мероприятия)[1103].
Но, пожалуй, самый большой отрицательный резонанс получил еще один закон — «Об образовании» (октябрь 2016 года):
...В процессе доработки по инициативе представителей фракции Петра Порошенко «Солидарность» (какая злая ирония в названии!) была изменена статья 7-я закона «Язык образования»... Именно эта статья «выстрелила»: согласно ей, обучение в государственных учебных заведениях на языках национальных меньшинств гарантировалось только в дошкольных учреждениях и младшей школе. В средней и старшей школах обучение должно вестись только на украинском. Эта статья вызвала демарши со стороны Румынии, Венгрии и России и недоуменные заявления Болгарии, Греции и Молдовы... Украинский МИД был вынужден направить злосчастную статью в Венецианскую комиссию, которая дала весьма нелицеприятные заключения. В частности, Комиссия отметила неравное обращение с языками национальных меньшинств...[1104]
Но и это еще не все:
Еще одна инициатива государства в этот период — украинизация сферы медиа. В мае 2017 года были внесены изменения в закон «О телевидении и радиовещании», согласно которым вновь устанавливались квоты на объем вещания на украинском языке. Теле-, радио- и интернет-каналы общенационального масштаба наделялись обязанностью подавать не менее 75% вещания на государственном языке, местные — не менее 60%[1105].
В феврале 2018 года, т.е. спустя три года после получения запроса, Конституционный суд Украины признал неконституционным закон закон Кивалова — Колесниченко. В результате все региональные и миноритарные языки этот статус утратили. А в начале октября 2018 года Верховная Рада в первом чтении приняла законопроект «Об обеспечении функционирования украинского языка как государственного», изъяв из него наиболее одиозные нормы (например, об институте «языковых инспекторов»).
Дальнейшие приключения закона развивались по сценарию политической трагикомедии. Он стал прощальным поцелуем президента Петра Порошенко, проигравшего президентские выборы под лозунгом «Армия, язык, вера» своему конкуренту и преемнику. Закон был принят порошенковским большинством парламента 24 апреля 2019 года, и выполнять его предстояло Владимиру Зеленскому[1106].
Паралелльно с дерусификацией в Украине, особенно после 2014 года, шла декоммунизация — ликвидация советского наследия. Соответствующий пакет законов вступил в силу начиная с 21 мая 2015 года. Была запрещена компартия, демонтированы памятники советским государственным и партийным деятелям и полководцам (так называемый «ленинопад»), заменены советские топонимы.
1102
Эту сомнительную честь иные приписывают фейсбуку певицы Ирены Карпы