Досталось и другим членам Наблюдательного совета МЦХ — все они, по Зисельсу, или желающие «постоять рядом с такой суммой», или «свадебные генералы», или «алиби», или «ширма»:
...Пригласили бывшего президента Польши Квасьневского, председателем наблюдательного совета Натана Щаранского, Йошку Фишера, еще каких-то известных людей, чтобы выстроить защитный частокол, ширму. Но сзади-то все равно остается Россия и Путин, и Сурков, который, по нашему убеждению, курирует этот проект, потому что они с Фридманом друзья, и потому что Путин не пустит проект осуществляться без надзора Суркова[1204].
Надо ли доказывать, что вся риторика Зисельса слеплена из одних передержек, что она недобросовестна и даже злокозненна? Чисто еврейскую мотивацию, сентимент, желание увековечить поруганную память еврейских жертв, в том числе и своих семейных, Зисельс, кажется, в принципе ни в ком, начиная с себя, не допускает. Но та же Баринова свидетельствует: олигархи ни во что не вмешивались и не пытались повлиять на политику МЦХ (впрочем, очевидно и одно «исключение» — само катапультирование Хржановского на ее место).
Сегодня украинская концепция развития территории предполагает мемориальный парк на всей территории вместе с прилегающим кладбищем. Это район кладбищ, и в этом парке предполагается создание Музея Бабьего Яра. Именно Бабьего Яра. Зачем в Украине строить музей Холокоста? По русской концепции получалось, что центром Холокоста в Европе был Бабий Яр, Киев, и дальше концентрическими кругами все расходилось, потом перекинулось на Белоруссию, на Прибалтику, на Восточную Европу, на Северный Кавказ. Такую концепцию не в состоянии понять ни один украинский ученый. Это обещали исправить, но в итоге ничего не понятно. Концепция огромная, и она не обязательна к исполнению. Нас больше пугает то, что во время войны вдруг русские нам предлагают проект мемориала в Бабьем Яру[1205].
Как видите, досталось и Научному совету МЦХ с его «Нарративом» — Зисельс прикидывается, что не понимает его структуру, а на самом деле просто поет осанну украиноцентризму, каким бы интеллектуально уязвимым тот ни выглядел. По Зисельсу, получается, что был специфически суверенный — украинский — Холокост, и поэтому, господа русские олигархи, руки прочь от нашего Бабьего Яра!
Для Гитлера же Холокост был панъевропейской операцией, а в мечтах — и глобальной. Аушвиц — это не польский, Озаричи — не белорусский, Понары — не литовский, а Змиева Балка — не русский Холокост! Он повсюду еврейский, в расовом смысле слова. В еврейском Бабьем Яру ни галахической, ни географической селекции не было, рядом с евреями-киевлянами легли в овраг и евреи-беженцы, в том числе из аннексированных частей Польши и Румынии. Немногочисленные не-евреи тоже были — члены смешанных семей и те провожающие, кто по любознательности или недомыслию зашел за кордон и не сумел вырваться назад. Шанс спастись возникал только при условии отказа, отречения от еврейства. Охотников же присоединиться к евреям в их роковой час не было!
К тому же и в других категориях жертв Бабьего Яра, в частности, у советских военнопленных, включая моряков Пинской флотилии, и у душевнобольных Павловской больницы внутренняя доля евреев среди их убитых была очень высока. Даже в «Концепции»[1206] еврейская толика обозначена как две трети: с учетом еврейских подквот в других контингентах она еще выше, но не будем пробовать уточнять — примем 2/3 за минимум.
В то же самое время уцелевшие киевские евреи — и красноармейцы, и эвакуированные — воевали (и гибли тоже!) на всех фронтах, как и спасались и спаслись по всему тылу, — кто на Урале, кто в Средней Азии, кто где-то еще на просторах огромной советской страны.