Помимо внутрисоветского контекста, у Киевского процесса, как и у самого расстрела в Бабьем Яру, был и другой правовой фон — международный. Начиная с 30 ноября 1945 года, т. е. за полтора месяца до начала суда в Киеве, в Нюрнберге начал заседать Международный военный трибунал над главными военными преступниками (МВТ), продлившийся до 1 октября 1946 года.
Это был юридически новаторский — буквально революционный — процесс. Решение о его проведении было принято на Московской конференции 1943 года министров иностранных дел СССР, США и Великобритании, поручившей Европейской консультативной комиссии разработать ее устав. Им стал так называемый Лондонский устав[484] — приложение к Соглашению об уголовном преследовании и наказании главных военных преступников держав Оси, принятый на Лондонской конференции 8 августа 1945 года — с участием уже Китая и Франции, великодушно принятых в победители. Он установил правила и процедуры проведения МВТ, применить каковые на практике предстояло уже через четыре без малого месяца.
Краеугольным камнем судопроизводства на МВТ стал так называемый «Пакт Бриана — Келлога»[485], или Парижский пакт — договор об отказе от войны в качестве инструмента внешней политики стран. Он был подписан в Париже 27 августа 1928 года представителями 15 государств, к которым позже присоединились еще 48 стран, в том числе и СССР (уже 6 сентября 1928 года)[486]. Формально договор вступил в силу 24 июля 1929 года. За его подготовку Келлогу в 1930 году была присуждена Нобелевская премия мира 1929 года[487].
До его принятия война считалась приемлемым средством внешней политики. Пакт же объявлял неспровоцированное нападение на другую страну преступлением[488]. Этот же принцип лег в дальнейшем в основу Устава ООН, признающего право стран на самооборону, в том числе и на коллективную. В соответствии с уставом ООН государства имеют право помогать жертвам агрессии или налагать санкции на агрессора, не нарушая при этом собственный нейтральный статус.
Считалось, что заключение Пакта Бриана — Келлога — первый шаг на пути создания системы коллективной безопасности в Европе. Он стал одним из правовых оснований на МВТ, на котором руководителям нацистской Германии было предъявлено обвинение в нарушении Пакта.
Подчеркнем: не Германии как государству, а ее руководителям! При обвинении в военных преступлениях занятие государственной должности уже не давало иммунитета. Персонализация ответственности за государственные преступления — еще одна из важнейших новаций МВТ!
Революционным был и принцип универсальной юрисдикции. Когда б не Нюрнберг, национальные суды не могли бы осуществлять преследование за преступления, нарушающие нормы международного права.
Подсудными МВТ были признаны «преступления против мира», «военные преступления» и — совершенно новый состав! — «преступления против человечности»[490].
К числу последних относился и Холокост, но Холокост в целом, в том числе и преступления в Бабьем Яру, хотя и упоминались в Нюрнберге, в частности в обвинительном заключении — как место расстрела под Киевом свыше 100 тыс. мужчин, женщин, детей и стариков, но оказались явно не в центре внимания МВТ. Тем не менее перечень представленных суду документов о Холокосте солиден: это и документы эйнзатцгрупп (в частности, группы D, которой командовал Отто Олендорф, и сам допрошенный на МВТ), и так называемый «Отчет Штропа», задокументировавший ликвидацию восстания в Варшавском гетто весной 1943 года. Довольно много было сказано и об Аушвице-Биркенау: в их числе весьма откровенные показания Рудольфа Хёсса, коменданта лагеря смерти, а также его узников, например Мари-Клод Вайян-Кутюрье.
В середине февраля 1946 года, т.е. уже после завершения Киевского процесса, в Нюрнберге дошел черед и до Киева с Бабьим Яром. 14, 15, 18 и 19 февраля там проходили заседания, посвященные преступлениям против мирного населения — род преступлений, через который «просвечивал» и Холокост. Докладчиком по этим вопросам был помощник Главного обвинителя от СССР Л. Н. Смирнов[491]. Предварительный список свидетелей, намечавшихся к вызову на Нюрнбергский процесс от СССР, обсуждался и утверждался в Следственной части НКГБ СССР в самом конце ноября1 [492]. От Киевской области намечалось три кандидата — Будник, Давыдов и поэт Тычина, в то время министр образования УССР. Ездил один Будник[493], прибывший в Нюрнберг только 21 февраля, тогда как Бабий Яр обсуждался 19 февраля, так что на процессе Будник лично не выступал, но его показания были зачитаны Смирновым и учтены. Смирнов же представил 19 февраля 1946 года аффидатив (письменное свидетельство) Герхарда Адамца из команды «1005б»!
484
Иногда его называют и Нюрнбергским. Над его текстом трудились Р. Джексон,Р. Фалько и И. Никитченко
485
По именам инициаторов — министра иностранных дел Франции Аристида Бриана и госсекретаря США Фрэнка Келлога.
486
Договор не подписали Швейцария, Аргентина, Бразилия, Мексика, Колумбия и Саудовская Аравия.
488
Спустя 10 лет Германия в Польше и СССР в Финляндии наглядно продемонстрировали, как легко можно обходить этот принцип — с помощью подстроенных правдоподобных провокаций. Другой уловкой, нацеленной на то, чтобы избежать ответственности за развязывание войны, является переименование войны во что-нибудь еще, например, в «контртеррористическую операцию» или «специальную военную операцию».
490
См. подробнее:
492
ГА РФ. Ф. Р-9492. Оп. 1а. Д. 468. Л. 93-101. См. URL: https://nuremberg.media/ svideteli/20201127/38146/SSSR-otbiraet-svideteley.html
493
Об этом пишет А. Суцкевер, входивший в эту же делегацию