Я настолько ушла в собственные мысли, что на автопилоте перемыла всю посуду и даже составила ее горкой на полотенце, которое тоже давно пора было постирать. Я подумала об этом, когда увидела его край коричневато-белого цвета. Когда-то оно было белым. Наверное.
— Ну и что мы будем делать?
Голос Митри дрожал, причем на такой ноте, будто у нее вот-вот начнется истерика. В эту минуту я окончательно поняла, что не имею права не знать.
— Завтра утром пойду в участок, — обернувшись к сестре, ответила я настолько спокойно, насколько могла.
— Думаешь, политари будут этим заниматься?!
— Думаю, что я пойду в участок, — сказала я.
— А что, если она…
— Еще я думаю, что тебе стоит пойти спать.
— Надра![3] — выругалась сестра, после чего развернулась и вылетела из кухни.
На сей раз выругалась уже я. Мысленно. Потому что хотела попросить у нее перо, чтобы сделать домашнее задание. Домашнее задание, ха! Определенно, это то, что мне сейчас нужно. Кроме шуток. Нужно, чтобы не сойти с ума.
В участке было шумно (постоянно кто-то заходил, выходил, кого-то тащили сквозь ругань, тонувшую в глухом кашле) и воняло так, словно месяц назад на берег выбросился косяк идущей на нерест рыбы. Скоро стало понятно почему: парень в распахнутом пальто, прикованный наручниками к металлическому поручню, развалился на стуле и храпел. От него разило перегаром и немытым телом.
Две накрашенные девицы в юбках, не скрывавших ни края чулок, ни белья, сдвинулись в самый угол, на ободранные металлические сиденья, и изредка брезгливо косились в сторону парня. Дежурный в темно-синей форме, жующий и делающий пометки в тапете, не сводил с них пристального взгляда. Причем, судя по тому, куда он смотрел, волновало его вовсе не то, что девицы могут сбежать. Когда я заслонила ему обзор, политари нахмурился, и челюсть его выдвинулась вперед, словно чтобы сбить меня с ног.
— Слушаю.
— У меня пропала сестра.
Эти слова дались мне с трудом, потому что я до последней минуты верила, что Лэйси вернется. Верила, что открою глаза и увижу ее, что она скажет, мол, упала, сломала руку и тапет, поэтому не смогла позвонить из больницы, а вызовы по общегородскому стоят столько, что она не стала на них тратиться… да мало ли что. Я просто хотела в это верить — когда пыталась сосредоточиться на лекциях, когда металась по ее комнате в попытке найти хотя бы что-то, когда без сна ворочалась на скрипящей койке, когда спросонья плеснула себе травяного настоя на джинсы. Заснуть мне удалось ближе к рассвету, причем «заснуть» в данном случае не самое точное слово. Гораздо больше подошло бы «вырубиться». Разбудил меня не визг тапета, а Митри, тряхнувшая за плечо.
— Ага. — Челюсть сдвинулась влево, а политари вправо. Он клацнул пером по тапету, не сводя глаз с ног блондинки. — Давно?
— Вчера.
— Вчера?!
Он уставился на меня так, словно я была рыбой с четырьмя головами, которая вдруг заговорила. Дежурный, если говорить навскидку, был молодой парень, но сальные темные волосы и щетина добавляли ему разом лет пять, если не больше.
— Послушайте… Лэйси, моя сестра, никогда не исчезала вот так, внезапно, и…
— Сколько ей?
— Двадцать один.
Дежурный фыркнул.
— Мы не принимаем заявления о пропаже совершеннолетних девиц раньше чем через неделю.
Неделю?! У Лэйси нет этой недели. Если с ней случилось что-то серьезное (а с ней наверняка случилось что-то серьезное, о другом я старалась не думать), помощь ей нужна прямо сейчас!
— Вы не понимаете, — с трудом сдерживаясь и стараясь не сказать ничего лишнего (например, о том, что во время разговора принято смотреть в глаза собеседника, а не кому-то еще между ног). — Нас четыре сестры, и она не могла позволить себе просто так взять и исчезнуть, она…
— Неделя, — сказал дежурный. — Не раньше. — И отвернулся, давая понять, что разговор окончен.
— Пригласите ваше начальство, — сказала я.
— Чего?! — Дежурный тяжело оперся ладонями о стойку, а потом начал вырастать надо мной.
— Я сказала, пригласите ваше начальство, — повторила я четко и громко — так, что услышали все.
Девицы мигом перестали брезгливо морщиться и поджимать губы и уставились на нас. Даже храп прервался икотой.
— Начальство у нас в отъезде, — скривился дежурный. — Иди отсюда по-хорошему, если не хочешь присоединиться к ним.
Он кивнул в сторону стульев, на один из которых усатый политари в возрасте водрузил парня со сбитыми в кровь костяшками.
3
Надра — самка морской змеи, оставляющая страшные ожоги, если взять ее в руки. Ругательство.