Боб откинулся на спинку стула и от удивления открыл рот.
— Она тебе платит?
Микаэл нервно тряхнул головой.
— Да…
— Боже мой! Ты знаешь, в кого ты превращаешься?
— Я ничего плохого в этом не вижу.
Бобстукнул кулаком по столу.
— Ты работаешь в самом престижном магазине города. Ты — представитель компании. Более того, ты представляешь женщину, которая создала эту компанию, Беверли Хайленд. Неужели ты не понимаешь, что, занимаясь проституцией, ты позоришь ее имя. — Боб вскочил на ноги. Микаэл побледнел. — Как смеешь ты заниматься такими грязными делами здесь?!
— Подождите, мне…
— Ты уволен. Как жаль, что я могу только уволить тебя и не имею права наказать.
— Но, мистер Мэннинг! Это же несправедливо. Я не один занимаюсь этим.
Боб просто онемел.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Понимаете ли, несколько демонстраторов одежды занимаются этим. Начал все это Рон Шефилд. — Микаэл говорил быстро, отрывисто, в голосе звучали отчаяние и надежда на спасение. — Вы знаете мисс Карлилс, актрису? Она однажды пригласила Рона к себе домой продемонстрировать одежду в небольшой компании друзей. Все это закончилось постелью. Рон получил сто долларов. Это было год назад. С тех пор…
Боб был ошеломлен.
— Кто они? Их имена!
В надежде спасти себя он назвал имена трех своих коллег. Но это ему не помогло. Уволили всех четырех сразу же, даже без выходного пособия.
Секс. Вот что у нее на уме. Снова. Вопреки всему.
Когда Энн Хастингз въезжала в огромные кованые ворота нового шикарного особняка Беверли, она старалась не думать о неудаче, которую потерпела вчера. Но мысли ее, как она ни старалась, возвращались ко вчерашнему вечеру. Роджер казался таким интересным в баре. Он говорил умные вещи, казался милым, заботливым. По тем сигналам, которые он ей подавал, он показался Энн хорошим любовником, но на самом деле оказался полной противоположностью: эгоист невоспитанный, зануда, неудачник. Ему тридцать шесть лет. Он на девять лет моложе Энн. С каждым годом Энн становилась старше, в то время как неженатые мужчины становились все моложе.
Трудно быть сорокапятилетней в молодежном обществе. Но еще хуже быть сорокапятилетней и полной. У меня осталось мало шансов, — подумала Энн.
Она не была полной. Она начала борьбу с лишним весом десять лет назад, когда ей было тридцать пять. Она голодала, занималась спортом, просто истязала себя. Ей удалось сбросить тридцать фунтов.[4] За десять лет, благодаря жесткой дисциплине, она не прибавила ни одного фунта. Сейчас на ней был такой же теннисный костюм, как на Беверли и Кармен. За обедом она скромно ела овощные салаты. Ее больше не приводило в ужас отражение в зеркале, весов она тоже не боялась. Беда заключалась в том, что она чувствовала себя полной внутри. Никакая диета не могла ей помочь избавиться от этой полноты.
Она завидовала Мэгги Керн, которая не отказывала себе в еде, носила красиво сшитые восточные халаты, которые, как она полагала, скрывали ее полноту. У нее роман с Питом Форманом, брокером, с которым когда-то работала. Роман шел ей на пользу. По мнению Энн, Мэгги вела здоровый образ жизни, ей просто повезло. Очень немногим везло в жизни так, как Мэгги. Энн же всегда находилась в поиске развлечений, мужского внимания и секса. Ей нравились молодые и стройные.
Будучи руководителем отдела по контролю за качеством сети предприятий компании «Королевские гамбургеры», она часто ездила в командировки по всей стране. Для нее не составляло никакого труда найти подходящих мужчин. По мере того как компания расширялась, ее отдел становился более многочисленным, ей чаще приходилось оставаться в своем кабинете, а в командировку ездили ее помощники. Она становилась старше, холостые мужчины становились моложе. Шансы ее уменьшались. Очень часто она оказывалась в ситуации, подобной вчерашней, когда в баре подбирала какого-нибудь подонка, а потом беспокоилась о возможных последствиях и болезнях.
Она подъехала к огромному особняку в итальянском стиле, припарковала машину и подошла к дому с торца. Беверли недавно купила этот роскошный особняк. Все уже собрались поиграть в теннис. Беверли всегда казалась Энн загадочной. Насколько она знала, в жизни Беверли не было мужчин. Как она могла обходиться без них?
Не все женщины — уличные кошки, дорогая, — говорила Энн себе. — Наверное, многие могут обходиться без этого. Например, эти две льдышки — Беверли и Кармен — в элегантных костюмах для игры в теннис.
Энн решила, что у любой восемнадцатилетней девчонки опыта общения с мужчинами гораздо больше, чем у Кармен и Беверли, вместе взятых.