— Думаю, мы надеялись, что ты передумаешь, — сказала я.
— Почему?
— Никогда не брал у тебя кровь, neveu[7], и не стал бы начинать сейчас.
— Почему нет?
— Ты не понимаешь, о чем просишь меня.
— Я давал кровь Эхо.
— Ты ее любовник и любовник ее жены. Я называю тебя neveu. Это значит «племянник», и я использую это слово очень сознательно, Син.
— Знаю, — кивнул, Син, — ты используешь его, чтобы напомнить себе, что я твой любимый племянник, принц твоему королю, а не романтический партнер.
— Если ты все это знаешь, то, как можешь так себя мне предлагать?
— Я не предлагаю заняться с тобой сексом, Жан-Клод, просто дать кровь.
— С Жан-Клодом, это не просто кровь, — сказал я, изучая его лицо. Я бы опустила щиты и поняла, что он на самом деле чувствует, или даже думает, потому что могла разделить это с моими животными зова, но не рвалась быть эмоционально ближе. До тех пор, пока не узнаю, к чему он ведет и почему, я не была уверена, что хочу, чтобы Син оказался так глубоко в моей голове.
— Я знаю, что он, как и любой вампир, может взять кровь, не вторгаясь в мое сознание.
— Но тогда это просто боль, — сказал Жан-Клод.
— Я согласен на это, — ответил Син.
— А я нет.
Тогда Син посмотрел на вампира.
— Почему нет?
— Я долгим и упорным трудом добивался того, чтобы в моей жизни было так много людей, о которых забочусь, которые охотно даруют свою кровь. Мне не нужно брать кровь там, где я могу ее найти, Син, лишь там, где я этого хочу.
— Я хочу, чтобы меня серьезно рассмотрели на включение в церемонию обязательств.
— Мы знаем об этом, neveu.
— Я все время спрашивал, почему меня не рассматривают всерьез, и, наконец, кто-то сказал мне, что это потому, что ты видишь во мне любимого племянника, а на племяннике ты не женишься.
Жан-Клод пожал в изумительной Гаэльской манере плечами, хотя выглядит это куда изящней, чем звучит. Этот прекрасный жест значил все и ничего и казался таким французским.
— Здесь не только Жан-Клод, Син, — сказала я. — Мика тоже не знает, что с тобой делать.
— Но он спит с тобой, Натэниэлом, и со мной в одной постели. Мы все занимались с тобой сексом одновременно.
— Это так, но он все еще не называет тебя братом-мужем.
— Я спросил Мику, прежде чем он уехал из города, и он ответил, что если все согласятся, он не будет против.
— Я смотрю ты времени зря не терял, да? — сказала я, и капризность вернулась. Я старалась не конфликтовать с Сином, но не выходило.
— Мне жаль, neveu, но я не соглашусь надеть кольцо на твой палец. Это не те отношения, которые мы имеем или хотим.
— Никки дает тебе кровь, и он не твой любовник.
— Это правда, но ты уже слышал, как он обвиняет меня в попытке его соблазнить, хотя я не пытался. Я из линии вампиров, которые черпают силу из чувственных, сексуальных вещей и эмоций, которые это вызывает у людей. Я горжусь тобой, как дядя или даже отец. И не могу думать о тебе так, а потом держать тебя в объятиях, пока погружаю клыки в твою плоть и высасываю частичку твоей жизненной силы.
На мгновение на лице Сина мелькнуло сомнение, но он покачал головой.
— Я ценю наши отношения, Жан-Клод. Мне нравится быть молодым принцем для твоего короля, но я не хочу терять свое место с Анитой и остальными.
— Ничто не угрожает твоему месту с нами, — сказал я.
— Ты уже исключила некоторых из твоих других тигров из своей жизни в качестве любовников и пищи для ardeur, Анита. — покачал он головой.
— Если бы я пытался регулярно спать со всеми, с кем связана метафизически, люди, составляющие основу моей жизни, вообще не видели бы меня.
— А я вхожу в этот круг, Анита?
Я вздохнула и хотела сказать что-то другое, но сказала лишь правду.
— Да.
— Тогда почему ты все время отдаляешься от меня?
— Мы это обсуждали, Син.
— Я не могу изменить тот факт, что мне всего девятнадцать, или что ты на двенадцать лет старше меня.
— Знаю, — сказала я.
— Знаешь?
— Да. Знаю.
— Тогда почему ты меня наказываешь за это?
— Я тебя не наказываю.
— На этот раз тут я соглашусь с мелким, Анита, — встрял Никки.
Я глянула на него.
— Я думала, что ты создан, чтобы делать меня счастливой, особенно с тобой. Просто чтобы прояснить, это не делает меня счастливее.
Он посмотрел на меня.
— Я помогаю тебе быть счастливой.
— Это уже мне решать.
— Когда ты не так странно относишься к Сину, он часть того, что делает тебя счастливее. Ты знаешь, почему он был со мной, когда они передали мне сообщение Жан-Клода?
Казалось, Никки меняет тему, но я сказала:
— Конечно же, я этого не знаю. Ты меняешь тему?
— Так как Натэниэл этим вечером будет в Ирландии, а он главный повар в нашей поли-группе, Син обсуждал со мной, что он будет готовить на ужин. Он все обдумал и пришел ко мне с планом.
Я перевела взгляд с одного к другому.
— Это замечательно, — сказал я.
— Син и я помощники шеф-повара для Натэниэла большую часть времени, или готовим некоторые из блюд.
— Я знаю.
— Тогда почему ты так удивлена, что мы планировали меню, на время отъезда Натэниэла?
— Думаю, мы забираем с собой большинство людей, для которых вы готовите.
— Сегодня дома в округе Джефферсон с нами Зик, Джина и Ченс. Они будут ждать нас, и мы всегда готовим, когда там.
Мне стало стыдно, что совсем забыла о маленькой семье, которая теперь проводила больше времени в моем доме, чем я сама.
— Мне бы даже в голову не пришло позвонить им. Мне жаль.
— У нас все схвачено, Анита. Мы все проконтролировали, потому что я сажусь в самолет вместе с Натэниэлом.
— Прости, Син. Я даже не подумала, что Натэниэл выполняет большую часть приготовлений и составления блюд.
— Как только Натэниэл с Никки узнали об этом, они сразу сказали мне, чтобы я мог начать планировать. Натэниэл кажется торопился догнать Дамиана, так что, Никки остался помочь мне с составлением.
— Но я не сказала тебе, и это свинство с моей стороны.
Он кивнул, пожал плечами, и затем сказал,
— Свинством будет скрывать это, ага.
— Мы с Сином обсуждали меню, как ему в голову пришла новая идея, которая больше касалась личных вещей.
— Хочу ли я знать о чем? — спросила я.
— Думаю, что это прояснит некоторые вещи.
Я глубоко вздохнула, медленно выдохнула и посмотрел на Сина
— Окей, слушаю.
— Мы слушаем, — поправил Жан-Клод.
Син сглотнул и внезапно стал выглядеть моложе девятнадцати, почти таким же юным, как подросток, которого я впервые встретила.
— Мы все разделяем эмоции, мысли, чувства друг друга. Я знаю, что обстоятельства встречи и разница в возрасте беспокоят Аниту, но я подумал, может быть, тот факт, что Жан-Клод держал меня на расстоянии вытянутой руки эмоционально, влияет на ее отношение ко мне.
— Что ты этим хочешь сказать? — спросила я.
— Жан-Клод проделал большую работу, чтобы стать мне хорошим опекуном. Он начал называть меня племянником, чтобы подчеркнуть, что я не его парень, или мальчик-игрушка, или что-то сексуальное. Я ценю приложенные им усилия, но что если из-за того, что он так усердно старался держать меня в «детской», в коробке «сына», и осложнило все для тебя, в плане романтических чувств ко мне?
Я покачала головой.
— У меня возникли эти проблемы в наших отношениях, еще до того, как Жан-Клод повстречал тебя.
— Мы оба были очень травмированы Матерью Всея Тьмы, Анита.
— Ты не выглядел травмированным. Ты, казалась, был… одержимым мной, — подобрала я слово.
— С тобой у меня был первый секс в моей жизни. Логично, что это может быть довольно ошеломляющим.
Я подумала о недавнем открытии, что Ашер был первым любовником Жан-Клода. Это многое объяснило, почему он так долго терпел выходки Ашера.