— Сторонитесь некоторых ходячих истин, Александр Нилыч. Они очень мешают размышлению.
— Вы находите?
У Бахчанова был достаточный опыт общения с людьми. Он чувствовал, что таким, как Кадушин и Сандро, можно верить. Поэтому он сказал:
— Видите ли, Александр Нилыч, и под луной может кое-что измениться. Нельзя упускать из виду вторую сторону развития, тот чудесный скачок в новое, высшее состояние, называемый в науке революцией.
Кадушин и Сандро обменялись взглядами. Наступила пауза. Затем лекуневский натуралист пытливо посмотрел на Бахчанова:
— Стало быть, вы как богослов находите революцию вполне законной и по нравственным соображениям?
— Раз она законна с точки зрения передовой науки, то, следовательно, она законна и с нравственной стороны.
— Но почему же этому законному, полезному и нравственному явлению власти противодействуют самым свирепым образом? — загорячился Сандро. — Не значит ли это, что власти сами безнравственное и вредное явление?
Бахчанов только улыбнулся. Кадушин же раскашлялся, оглянулся и воскликнул:
— А не повернуть ли нам к нашей обители?..
Александр Нилович пригласил спутников в свою комнату на чашку чая. За столом разговор зашел о многочисленных судебных процессах над людьми, поднявшимися против нынешних государственных порядков. Кадушин сетовал на зловещее обилие смертных приговоров в России, на то, что множество молодых, честных, умных людей безжалостно посылается правительством на эшафот.
— Виселица в нашем отечестве как заноза в моем сознании, — признавался он, — и да будут благословенны те силы, которые когда-либо покончат навсегда со смертной казнью, с этим омерзительным явлением нашего тяжкого времени.
— У нас в Гурии мои земляки на сходках уже требуют отменить ее, — похвастался Сандро.
— Да кто же мог надоумить ваших земляков? Священники?
— Нет, Александр Нилыч, не они. Там есть другие проповедники. Не церковные. Арчил Аракелович называет их социал-демократами.
Кадушин с беспокойством посмотрел на дверь:
— А знаете ли, мой милый юноша, что этих людей сажают в тюрьмы?
— Знаю, — с вызовом отвечал Сандро, — но за что? Мне очень хотелось бы услышать всю правду о них.
Опять наступала неловкая пауза. Сандро вопросительно смотрел на молчавшего "богослова". Что скажет тот? Как отнесется к столь откровенно затронутой теме?
Бахчанов, присмотревшись к своим новым друзьям, понял, что в беседе с ними можно позволить себе некоторые вольные высказывания, чего в иной обстановке, при другом составе собеседников, не сделал бы.
Он заявил, что от веяния времени никто не застрахован, в том числе и "богословы". И среди них есть живой и острый интерес к так называемым "проклятым вопросам" современности. Оказывается, и там веруют в конечный успех освободительного движения, как явления высоконравственного.
— Господи, это будущие-то священнослужители! — дивился Кадушин.
— Что ж, будущее будущему, а настоящее — настоящему, — полушутливо отвечал Бахчанов.
В это время в дверях показался краснолицый мужчина лет пятидесяти, с крупным носом и маленькими подстриженными усами. Шея его была схвачена высоким крахмальным воротничком и повязана розовым галстуком. Войдя в комнату, незнакомец внес с собой запах аптеки.
— Вот и Арчил Аракелович, — радушно приветствовал Кадушин. — Прошу, прошу. Будьте знакомы: господин Кокодзе, владелец лекуневской аптеки.
— Что я слышу, — сказал тот, с удивлением пожимая руку Бахчанова, — политические дебаты? Приятно, приятно.
— Какие там дебаты, — с виноватым видом оправдывался Кадушин, плотно прикрывая окно, — тут, видите ли, Валерьян Валерьянович коснулся некоторых модных воззрений нашей воинствующей молодежи…
— Любопытно. И наш Сандро интересуется этим? — Кокодзе с улыбкой посмотрел на своего ученика.
Тот вспыхнул:
— А почему же нет? Не полагаете ли вы, Арчил Аракелович, что я всю жизнь должен иметь в виду только oleum ricini[14] и ему подобные аптечные ценности?
— Милый мой, я вовсе так не думаю. Напротив. Обязательно имейте в виду и вопросы духовной жизни общества.
Сандро с озабоченным видом еще ближе придвинулся к Бахчанову и попытался возобновить прерванную беседу:
— Значит, если я вас правильно понял, и нынешнее антиправительственное рабочее движение нравственно?
Бахчанову не хотелось при Кокодзе продолжать начатый разговор. Но вопрос, волновавший юношу, требовал ответа. Бахчанов собирался что-то сказать, как неожиданно подоспел "на помощь" сам Кокодзе: