Наместник махнул рукой:
— Все они мне надоели.
— Ваше сиятельство позавчера изволили просматривать список фамилий. Судя по всему — это приличные господа.
Наместник откинулся на спинку качалки и дал выход своему бурлившему раздражению:
— А что значит при-лич-ные гос-по-да? Я такой категории не приемлю. Арена государственной деятельности не салон. Для меня, как блюстителя интересов императорской власти, все население делится на истинно верноподданных и лжеверноподданных.
Адъютант смутился, опустил глаза под сверлящим взглядом наместника.
— Позавчера вы изволили дать согласие на прием, и я счел нужным распорядиться в духе, угодном вашему…
— Помню, голубчик, помню. Я только хочу знать, к какой категории вы изволите отнести явившихся господ либералов?
Адъютант молчал, как школьник, не выучивший урока. По опыту своему он знал, что опережать в ответе самого графа не следует. Он сам предпочитал отвечать на свои вопросы. Так оно и случилось.
— Затрудняешься, голубчик? — с ядовитой усмешкой спросил Воронцов-Дашков. — А ведь ничего трудного. Истинно верноподданными они быть не могут, потому что какой же истинно верноподданный станет жаловаться на порядки, установленные самодержцем-помазанником?
— Не думаю, что здесь жалоба, — вмешалась графиня. — Скорее всего эти представители принесли с собой отголосок общественной тревоги в связи с недавними эксцессами в Баку. Это так ужасно, что скажут в Европе?..
— Нам важно знать, что скажут при дворе, — поправил ее наместник. И повернул голову в сторону безмолвно ожидающего адъютанта. — Пусть подождут.
Адъютант удалился. Воронцов-Дашков потянулся к бумагам:
— Опять гурийцы. Старая история.
Он отшвырнул депешу.
— А разве генерал Алиханов еще не внес умиротворения? — осторожно спросила графиня.
— То есть вы хотите сказать, почему я не отдаю генералу Алиханову приказ об открытии огня?
— Меня это ужасает!
— Однако это неотвратимо. К такому средству прибегали в Индии цивилизованные британские вице-короли, а нам уж и подавно его не избегнуть. Вот и приказ, подписанный мною. Дело за простой мелочью. Дата выступления еще не проставлена, Элизабет. Вы спросите, почему? По тактическим причинам.
— Не понимаю.
— Жаль. А как бы вы поступили на моем месте?
— Это все зависит от того, какая сложилась ситуация…
— Ситуация, скажу вам, ужасная. Войско, которое должно начать наступление на мятежников, само охвачено смутой, скажем прямо — сочувствием к мятежникам. Гурийцы создали сильные отряды, готовы драться с нами не на жизнь, а на смерть. Мало того. В городах Кавказа рабочее население, подогретое социал-демократической агитацией, дерзает открыто угрожать мне всеобщим восстанием, если только Алиханов начнет наступление на повстанцев.
Он схватил со стола пачку бумаг и потряс ими.
— Это все резолюции их митингов и сборищ! Заявления, декларации, пересыпанные дерзкими протестами и угрозами. Девятое января их страшно обозлило. Спрашивается: могу ли я при такой ситуации начинать войну?
— Вы поступили дальновидно, mon cher. [24] Да, на вашем месте я бы не торопилась с наступлением, пока ненадежные воинские части не будут заменены надежными. На вашем месте я бы сначала показала себя мудрым администратором, озабоченным только проектами реформ и реформ…
— Как прекрасно, Элизабет. Право, мы сходимся в мыслях!
Он пробежал глазами еще одну депешу и усмехнулся:
— Вот оригинальное ходатайство заведующего полицией! Он предлагает выпустить сто четырнадцать крестьян, посаженных в тюрьму по ошибке. Утверждает, что какой-то не в меру ретивый офицер взял в плен калек, мальчишек, стариков и набил ими озургетскую тюрьму. Освободить?
— Гуманное намерение, — одобрила графиня.
Воронцов-Дашков сделал какой-то росчерк на бумаге.
— Не в гуманности дело, друг мой. Тюрьма переполнена. Нет мест для политических.
Он прочел еще несколько депеш. Содержание их, видимо, внушало больше тревоги, чем надежды. Хмурясь, наместник смешал весь бумажный ворох и отодвинул его от себя.
— А в общем, все пыль, тлен и сугубые неприятности!
Потом он выкурил папиросу, рассеянно выслушал воспоминания супруги об одном придворном бале, где она была царицей, и позвал адъютанта.
— Так и быть. Проведи этих господ в приемную.
Адъютант вышел. Наместник встал с кресла.
Нюхая сорванный цветок, графиня спросила: