Что касается оружия, закупленного лондонскими товарищами, то его предполагается отправить через Ригу в Польшу, на адрес Главного Правления СДКП и Л [25] в Варшаве.
— Впрочем, нам об этом детально расскажет сам инициатор закупки.
Владимир Ильич с живейшим интересом повернулся к Промыслову:
— Нуте-ка, послушаем. Поляки, действительно, очень и очень нуждаются в оружии.
Когда Промыслов рассказал обо всем, касающемся фрахта "Харибды", Владимиру Ильичу захотелось знать: как обеспечена конспиративность рижской операции?
Промыслов сказал, как обстояло дело с "Харибдой".
— Гм… гм… — поморщился Владимир Ильич, — подальше бы от контрабандистов. Тут лучше бы самим.
Промыслов только в эту минуту понял, что "лучше бы самим". Однако что поделать, если "машина заверчена"? И он сослался на опыт прошлых лет, когда при транспортировке литературы и переходе границы приходилось широко пользоваться услугами контрабандистов.
— Однако нельзя забывать, что враг нынче стал ловчее, — возразил Красин. Промыслов и с этим мнением был согласен, но продолжал отстаивать свой план. В качестве последнего довода в его защиту он сослался на свое непременное желание лично сопровождать груз.
— Вот этого как раз и не следует вам желать! — заметил Владимир Ильич. — Да, да. Никоим образом. Надеюсь, вы сами поймете почему…
И опять Промыслов понял, что имеет в виду Владимир Ильич. Да, конечно, он, вероятно, напомнит о соблюдении тщательной осторожности в условиях тайной слежки за русскими эмигрантами. Он скажет (и вполне справедливо), как важно в целях конспирации дробить все операции и поручать их по возможности разным людям. Разумеется, по этой самой причине совсем нежелательно везти оружие тому, кто его закупал.
Главный же довод, который окончательно заставил Промыслова отказаться от желания самому везти оружие, заключался в следующем соображении: в интересах партии лучше остаться в Лондоне, чтобы получить от отца обещанные деньги и на них закупить новый транспорт оружия.
А Владимир Ильич, не встречая возражений со стороны Промыслова, предложил вернуться к рассмотрению плана перевозки оружия на "Харибде". Один из присутствующих, товарищ с лихими усами гайдука, — как потом узнал Бахчанов, делегат от рижской организации Литвинов, — горячо поддержал проект перевозки оружия через Северное и Балтийское моря. Владимир Ильич хотя и подверг критике некоторые стороны этого проекта, тем не менее тоже высказался за поддержку его.
— В конце концов за ваш план, Глеб Сергеевич, — сказал он, — говорит только одно: мы, большевики, к сожалению, еще не владеем морскими перевозочными средствами.
Он сделал маленькую паузу, прищурясь посмотрел куда-то в пространство и прибавил:
— А конечный пункт маршрута из соображений осторожности в последний момент надо бы переменить, дорогие товарищи. Пусть это будет не Рига, а, скажем, Либава. Кстати, там сейчас обстановка за нас. А это плюс.
— И очень существенный, — подтвердил Литвинов, — только надо бы предупредить рижан: пусть товарищ Варайтис организует встречу не в Риге, а в Либаве.
— Так и сделаем, — согласился Владимир Ильич. — Будем надеяться, что шхуна доплывет благополучно, и тогда эту удачу отнесем за счет вашей энергии, Глеб Сергеевич. Но впредь без санкции комитета — никаких деловых переговоров с эсеровской публикой!
— Владимир Ильич, я не вел… Я только случайно узнал, — Промыслов смутился и покраснел. Ильич сделал жест, как бы говоря: "Знаю, верю". Вслух же с мягкими нотками в голосе добавил:
— Партия по достоинству оценит вашу инициативу.
Оставалось решить последний вопрос: о выборе исполнителей поставленной задачи.
После обмена соображениями нашли, что конспирации ради общее руководство всей транспортировкой оружия на трассе Либава — Варшава — Новороссийск — Лекуневи следует поручить испытанному товарищу, а в помощь ему привлечь проверенных людей по выбору самих комитетов. Предполагалось, что этот товарищ при своем возвращении в Россию на шхуне "Харибда" выполнит попутно два поручения: доставит "швейные машины" в Либаву, а на пути в Новороссийск обеспечит своевременную передачу "машин" польским товарищам.