Итог
Кончилась анархия,
съедена стерлядка.
Думаю: а на хер я
требовал порядка?
III. Из сборника «Дым отечества» (2000)
Золотой застой
Мартен и Расин
(басня)
Под приятную трель клавесина
ежедневно читая Расина,
жил блондин по соседству с мартеном,
по утрам просыпаясь шатеном.
…Ты умойся сперва керосином,
а потом увлекайся Расином.
Строительный этюд
Бухой водитель вывалил вчера
полкузова бетона в бункера.
Никто не всполошился до утра.
Бетон засох. Долбаем бункера.
Растёт обломков сизая гора.
Бетон гудит. Долбаем бункера.
Над нами зной звенит, как мошкара.
В глазах темно. Долбаем бункера.
Глядите все! Поближе, детвора!
Вас это ждёт. Долбаем бункера.
Шло казачьё на нас, шли юнкера…
Разбили их… Долбаем бункера…
Баллада потусторонняя
Невезение фатальное
или чьё-то недомыслие —
только лайнер комфортабельный
пополам переломился.
Из него я с криком выпорхнул,
улетел навстречу моргу.
Жалко только, что не выкрикнул
всё, что думаю, парторгу!
Разумеется, не в курсе я,
где упали наши тушки,
но лежим мы всей экскурсией
на колеблющейся тучке.
Всё кругом белее сахара,
но увидел я — кого же?
Моего парторга с арфою.
С перепугу чуть не ожил!
Тянут ангелы сопранами,
а парторг октавой выше:
мол, на общее собрание,
кто трагически погибши!
Мол, товарищи, попомните:
вы в раю, а не в Ростове,
вы советские покойники —
будьте этого достойны!
Коллектив согласье выразил,
содрогаясь от восторгу.
Ох и мудро ж я не высказал
всё, что думаю, парторгу!
Баллада о браконьере
Строга статья закона и стара:
олень — для королевского стола.
Но вот однажды этого оленя
ударила калёная стрела.
Виновного искали до среды,
но были так запутаны следы,
что встал король и разразился речью
в защиту окружающей среды.
Сказал: «Мы забываемся порой!
Охотой занимается — король.
А если каждый подданый займётся,
то нам придётся завтракать корой!»
А браконьер таился в гуще трав
и думал так: «Король, конечно, прав.
Однажды со стотысячной стрелою
уйдёт олений топот из дубрав…
Но не могу, подлец, жевать мякину,
когда король смакует оленину,
когда кругом такая даль и ширь!..»
Он так решил. Я тоже так решил.
Потом прошли не годы, а века.
Где лес шумел — там плещется река.
А в целом ничего не изменилось:
строга закона старая строка.
И браконьер пиратствует в ночи.
В него ракеты садят скурмачи[25].
А он, родимый, скорчась за мотором,
«казанку» молит: «Падла, проскочи!»
Строга статья закона и стара.
Ему внушает радио с утра,
что по вине таких вот браконьеров
не станет скоро в Волге осетра.
Он думает: «Конечно, это да…
Останется в реке одна вода…
И что печальней может быть на свете
решения народного суда!..
Но как смотреть на голую витрину,
когда обком смакует осетрину,
когда кругом такая даль и ширь!..»
Он так решил. Я тоже так решил.
Песенка впотьмах
(наивная-наивная)
На ГЭС забастовка, полгорода тонет в ночи,
большие турбины вращает вода вхолостую.
Бастуют таксисты. Бастуют зубные врачи.
И только обком никогда-никогда не бастует.
Не пряча обреза, проспектом идет рэкетир,
поскольку менты отказались работать вчистую.
У рынка бастует последний бесплатный сортир.
И только обком никогда-никогда не бастует.
А я, многогрешный, признаться, мечтаю об том,
что как-нибудь утром прочту на воротах листовку:
«Ребята! Свершилось! Бастует родимый обком!»
И все остальные немедля прервут забастовку.
Мы выправим рубль и наладим красивую жизнь,
а если обком осчастливит ещё месячишком,
мы даже построим ему небольшой коммунизм,
посадим туда и показывать будем детишкам.