При этом мадам Маньер не понимает или не хочет понять, что одиночество дочери происходит не от неуклюжего способа ловли жениха, а от того, что она несет в себе страшную разрушительную силу. Об этом знают все, и тому есть множество примеров: она приносит несчастье. От ее прикосновения ломается самая новая машина, стоит ей ступить на самый прочный корабль, как он опрокидывается. Где бы ни появлялась Лора Маньер, там случаются несчастья, драмы и распри. Это человек-порча, даже ремень безопасности ее душит, огнетушитель в ее руках загорается, лекарства покрывают ее прыщами, а противозачаточные таблетки дают тройню. Но жертва этого сглаза не только она, брызги летят и в тех, кто к ней приближается. Вот поэтому если она склоняется над колыбелью младенца, то он ревет. От нее воют овцы, а белые голуби становятся хищниками. При общении с ней люди с насморком заболевают пневмонией, а пребывающие в легкой грусти совершают самоубийство. Бени помнит тот день, когда в самолете, на котором она летела во Францию, произошла разгерметизация: на три кресла впереди нее сидела Лора. И еще тот день, когда в отеле Роуз-Хилл с потолка рухнула большая люстра; просто под ней прошла мадемуазель Маньер.
Она — антипод четырехлистного клевера, и тут ничего не поделаешь. Поэтому от нее и бегут. Поэтому ей дали кличку Мамордика[19]. Поэтому Бени сейчас отступила и скрестила средний палец с указательным, верный жест оберега, унаследованный от Лоренсии, а уж та знает, как избавляться от злых чар. «Боже мой, Боже мой, сделай так, чтобы она не приближалась ко мне, не касалась меня, только не сегодня!» Поздно. Мамордика уже повисла на ней и целует — чмок, чмок — в обе щеки.
— Я много думала о тебе, — сказала она, — когда твоя бабушка…
Это меня не удивляет, думает Бени, уводит разговор в другую сторону и, указывая пальцем на повязку, ждет объяснений.
И Мамордика поведала, что в тот день лагуна была спокойной, как никогда, и что неизвестно откуда взялась волна, как она отнесла парусную доску на отмель, где она упала и разбила локоть о кораллы.
— Наверно — говорит она, — из-за траура ты не придешь на бал Додо в этом году?
— Ты когда-нибудь видела меня на балу Додо? Я ни-ког-да не хожу на бал Додо! Бал Додо меня бесит! — уже почти вопит Бени.
Парень в белой рубашке стоит рядом и тихо смеется. Бени наблюдает, как он, воспользовавшись толкучкой, проскользнул за спину Мамордики и тут же вернулся на место. Мамордика издает что-то вроде ика, потом поворачивается и начинает орать на высокого угреватого типа в шортах, стоящего позади:
— В чем дело? Тебе что, в морду дать?
Прыщавый растерялся, покраснел, явно не понимая, чем вызван этот гнев. Он смешно вскинул руки и обернулся, чтобы посмотреть, кому адресовано это безумие. Любопытная толпа стала собираться вокруг типа в шортах и Мамордики, которая своим визгливым голосом перекрывала динамики.
— Грязная свинья! Только посмей еще раз, ты у меня получишь!
Прыщавый продолжает краснеть и уже выглядит, как настоящий виновник, толпа угрожающе смотрит на него. Прозвучало слово «извращенец», и какая-то женщина предложила вызвать полицию. Воспользовавшись неразберихой, парень в белой рубашке за руку потянул Бени к выходу.
На улице он не сразу отпустил ее руку.
— И вы даже не хотите поблагодарить меня! — с упреком говорит он.
— За что? — не понимает Бени. — За то, что вы помогли мне собрать покупки?
— Разумеется, нет, это естественно. За то, что я освободил вас от этой отравы.
— Почему вы говорите: «отравы»? Вы что, ее знаете?
— Вовсе нет. Но она нечистая. Я сразу это почувствовал. Да и вам совсем не хотелось с ней разговаривать.