А кодовая фраза? Вспомнив ее, О'Брайен не смог сдержать ухмылки: «Обстрелян форт Самтер»[18].
Но когда один из них встанет и произнесет эту фразу, будет совсем не смешно…
Штурман не сомневался, что среди русских тоже есть такой человек. Наверняка Гоус подозревает о мерах обеих сторон, что заметно ухудшало и без того тяжелый сон капитана.
Интересно, а какую кодовую фразу придумали русские? «Обстрелян форт Кронштадт»? Нет, скорее: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Да уж, если кто-нибудь совершит действительно неверный поступок, наступят веселые времена.
Сматерс вполне мог быть офицером американской разведки. Особенно после этой его последней шуточки. И О'Брайен решил, что лучше ему не отвечать. Сейчас каждому следует проявлять осторожность, а людям на этом корабле — в особенности.
Хотя он знал, что гложет Сматерса — то же самое, в общем смысле, что побуждало Белова играть в шахматы со штурманом, которого там, на Земле, просто не допустили бы к участию в одном турнире с ним.
Из всех членов экипажа О'Брайен обладал наивысшим КИ — коэффициентом интеллектуального развития. Ничего особенного, немногим выше, чем у любого другого. Просто на этом корабле, с его командой из талантливых молодых людей, отобранных из сливок научной элиты двух стран, кто-то должен был иметь КИ выше, чем у остальных. И этим человеком оказался О'Брайен.
Но О'Брайен был американцем. А все, что относилось к подготовке марсианской экспедиции, решалось на самом высоком уровне, с такими дипломатическими тонкостями и закулисными маневрами, которые обычно связаны с демаркацией границ в стратегически важных регионах. Поэтому человек с самым низким КИ на борту тоже должен был быть американцем.
И им был Том Сматерс, помощник главного инженера.
Опять же, ничего страшного, всего на балл или два ниже, чем у следующего перед ним. И сам по себе этот КИ был чертовски высок.
Но перед тем как корабль стартовал из Бенареса, члены экипажа провели вместе достаточно много времени. Они узнали друг о друге много всего — как из личных контактов, так и из официальных досье, ибо никто не ведает, какие сведения о товарище по полету смогут предотвратить несчастье в случае невероятных, непредвиденных кризисов.
Поэтому-то Николай Белов, обладавший таким же огромным природным талантом к шахматам, как Сара Бернар[19] — к сцене, получал особое и постоянное удовольствие, громя человека, которого вряд ли взяли бы играть за студенческую любительскую команду. А в Томе Сматерсе нарастало чувство неполноценности, и раздражение его по любому поводу могло перерасти в настоящую ярость.
О'Брайен чувствовал, что это нелепо.
Нелепо? Не более нелепо, чем шесть кобальтовых бомб. Раз, два, три, четыре, пять, шесть — и бух!
Возможно, подумал он, ответ состоит в том, что люди — нелепые существа.
Прекрасно. Скоро они исчезнут, вымрут, как динозавры.
А тут эти марсиане.
— Мне не терпится взглянуть на снимки Белова, — сказал он Сматерсу, пытаясь перевести разговор в нейтральную, не вызывающую споров плоскость. — Ты только представь себе: по этому пустынному шарику ходили гуманоиды, строили города, влюблялись, занимались наукой — и все это миллион лет назад! Помощник главного инженера, запустив руки в путаницу проводов, просто хмыкнул, давая тем самым знать, что он не позволит своему воображению попасть в дурную компанию, а таковой он, несомненно, считал все, относящееся к Белову.
— Куда они подевались — я имею в виду марсиан? Если они достигли такого уровня развития, причем много лет назад, то должны были разработать космическую технику и найти себе более приличное жилище. Том, как ты думаешь, они посещали Землю? — настаивал О'Брайен.
— Да-а. И все погребены на Красной площади.
Нет, с таким скверным характером решительно ничего не поделаешь, решил О'Брайен; надо оставить это. Сматерса все еще заедала готовность Белова играть со штурманом на равных.
Как бы то ни было, ему действительно хотелось взглянуть на фотографии. И когда они пошли есть в большой отсек в середине корабля, который служил одновременно спальней, столовой, гостиной и складом, штурман прежде всего поискал взглядом Белова.
18
Обстрел южанами форта Самтер 12 апреля 1861 г. явился фактическим началом и первым сражением Гражданской войны в США 1861–1865 гг.