Для Бальзака женитьба не является таинством. Ведь невозможно скрывать свои чувства, прикрываясь религией. Мистическая любовь может существовать, но возникает она в самом конце жизни. Ее постигают на смертном одре, перебирая в памяти воспоминания о том, что было отдано и что получено.
Бальзак отчетливо понимает, что только полное взаимное согласие может сделать жизнь супружеской четы счастливой. Чувственная радость, каждодневная любезность, верность — вот те качества, которые позволяют уверенно смотреть в будущее.
Многочисленные читательницы 1830–1832 годов признали, что Бальзак наделен даром проникать в чужие жизни, в заживо погребенные судьбы. С огромного расстояния он понимает то, о чем не догадываются друзья и близкие.
«Покинутая женщина» соблазняет, возбуждает желание. Часто она наделена утонченной красотой и в ее бесполезном очаровании проглядывает нечто сокровенное, как у весталок и монахинь. Ее величественной красоте нет необходимости привлекать к себе внимание кокетством. Даже если эта женщина никому не принадлежит, чувствуется, что ей есть что разделить с мужчиной. Она способна предложить самую бескорыстную дружбу. Но не всем бальзаковским женщинам уже 30. Среди них есть и молодые девушки, обреченные на одиночество, из сердец которых матери «изгнали чувство». Такой будет Евгения Гранде. Она вынуждена скрывать от матери любовь к своему кузену. Покорное поведение, опущенные глаза, упрямые мысли, энергичный, скрытый характер, противоречивые порывы, невольно выраженные в словах, жестах, взглядах, — вот качества, присущие бальзаковским девушкам. Уже в 1822 году в возрасте 23 лет Бальзак изобразил в «Ванн-Клоре» молодых женщин, прообразом которых могли бы послужить его сестры, если бы он сам не был наделен сердцем, таящим в себе слишком много невысказанной любви.
Не исключено, что именно Бальзак «подсказал» доктору Фрейду термин «подавленный». В 1830 году слова «подавлять», «подавленный» встречались в лексиконе крестьян, охотников, моряков, но никак не психологов.
«В покинутой женщине есть нечто импозантное и сокровенное: при виде ее содрогаешься и плачешь. Она воплощает собой условности разрушенного мира, мира без Бога, без солнца, наделенного отверженным созданием, которое бредет наугад во мраке и отчаянии; покинутая женщина!.. Это невинность, восседающая на обломках всех погибших добродетелей».
«Часто покинутая женщина на протяжении всей жизни предоставляла доказательства самых возвышенных чувств своей души».
В 1829 году 30-летний Бальзак не намерен жениться не потому, что это означало начало какой-то новой, нежеланной жизни, но потому, что предвидит трудности в создании прочного брака.
Бальзак похож на историка, который не хочет действовать, опасаясь нарушить ход истории. Понять супружеские пары и ограничиться их описанием — вот единственная возможность помочь обществу.
ЛОРА ПЕРМОН, В ЗАМУЖЕСТВЕ ЖЮНО, ГЕРЦОГИНЯ Д’АБРАНТЕС
Госпожа д’Абракабрантес.
В 1815 году представителям поколения Бальзака исполнилось от 10 до 20 лет, и они пытались разобраться в исторических событиях Революции и Империи, поведанных в многочисленных, но всегда пристрастных книгах: там, где роялисты видели исключительно «кровь Людовика XVI», республиканцы приветствовали появление новой породы человечества, не признающей ни Бога, ни короля.
Неужели Франция, которая в XVIII веке затмевала всю Европу культурой, искусством, цивилизацией и которая в 1800–1815 годах завоевала и покорила эту Европу, могла потерять все в одночасье? В народном воображении даже после своего падения Наполеон восседал на престоле словно бог-победитель. Для того чтобы лучше понять случившееся, не мешало прочесть агиографические книги, основанные, как правило, на сфальсифицированных документах. Но для этого требовалось много времени. Бальзака просветила одна дама по имени Лора д’Абрантес. Будучи по происхождению корсиканкой, Лора рассказала Бальзаку на примере Наполеона о средиземноморском темпераменте, а на примере его семьи — о кланах Средиземноморья.
Бальзак познакомился с герцогиней д’Абрантес в Версале, у Сюрвилей, живших на улице Морепа в доме 2. Она жила по соседству, на улице Монтрей. Три года спустя, в 1828 году, она нашла временное пристанище в Аббе-о-Буа и прожила там с 1830 по 1832 год. Аббатство располагалось недалеко от улицы Севр. В этом монастыре, обители монахинь, был построен жилой корпус, где селились дамы света, желавшие обрести покой. Оказавшись в стесненных обстоятельствах, сюда переехала госпожа де Рекамье. Здесь в своих роскошных апартаментах она принимала гостей. Сюда в назначенный час приходили Шатобриан, Бенжамен Констан, Ламартин, называвший аббатство «академией в монастыре». Около 50 завсегдатаев, политических деятелей и людей творческих профессий, посещали салон госпожи де Рекамье по меньшей мере два раза в месяц, чтобы послушать, как писатели будут читать свои новые произведения. Музыканты играли приятную музыку, актеры декламировали стихи. Приемы бывали также и по вечерам. Шатобриан всегда усаживался под своим портретом, написанным в 1808 году живописцем Жироде. Дельфина Ге, которая в 20 лет опубликовала свой первый поэтический сборник, однажды вечером приехала послушать, как Тальма читал поэмы. Она расположилась возле картины, изображавшей Коринну госпожи де Сталь и произнесла: «А я лучше».
21
Арлетта Мишель, в течение продолжительного времени изучавшая проблему брака в творчестве Бальзака, пишет, что Бальзак хотел «вернуть супружескую чету к истокам, присовокупив к старинным буржуазным добродетелям аристократические традиции».
В глазах своих французских и зарубежных читателей Бальзак навсегда останется, как говорил Сен-Бев, «создателем образа тридцатилетней женщины, описанной во всех ее преимуществах, превосходствах и безукоризненных совершенствах». Бернар Ганьебен и Рене Гиз замечали, что в «наши дни в Бразилии соблазнительную, опытную и потому опасную женщину в возрасте от 30 до 40 лет называют „balzaciana“, „женщина бальзаковского возраста“».