Некогда великая вдовствующая императрица династии Хань получила от Сяхоу-шэна «Канон истории» и одарила его сотней цзиней желтого золота, а также другими ценными вещами без числа[664]. А когда Сяхоу-шэн умер, она послала его семье два миллиона монет и носила по этому господину траур в течение ста дней. В то время, когда император Чэн-ди жил в восточном дворце, Чжан Юй передал ему текст «Рассуждений и бесед» Конфуция[665]. Тогда император усадил его на почетное место и пожаловал ему титул маркиза земель внутри застав. Кроме того, он получил на кормление поселение в тысячу дворов. Ему было даровано звание сиятельного сановника и подарено сто цзиней желтого золота. Позднее он был назначен канцлером с почетным титулом Аньчанского маркиза. Когда он состарился и испросил отставку, ему была подарена удобная повозка с четверкой лошадей, сто цзиней желтого золота и несколько десятков тысяч монет. Когда Чжан Юй заболел, Сын Неба лично навестил его и почтительно склонился перед ложем этого мужа.
Когда император Чжан-ди жил в восточном дворце, Хуань Жун вручил ему текст «Канона сыновней почтительности»[666]. Тогда император поднялся со своего трона и назначил Хуань Жуна главным министром — смотрителем церемониала. Однажды государь соблаговолил посетить присутствие Хуань Жуна. Император усадил его лицом к востоку, отставив в сторону свой посох и стол. Затем при большом стечении народа — множества чиновников, членов свиты и многочисленных людей Хуань Жуна (всего насчитывалось несколько сот человек) монарх лично взял на себя труд произнести речь. Он даровал Хуань Жуну титул маркиза земель внутри застав и отдал ему на кормление селение в пять тысяч дворов. Однажды Хуань Жун занемог, и император сподобил его семью своим визитом. Он подъехал прямо к его дому, сошел с колесницы и подошел к досточтимому мужу, держа в руках книги, словно простой ученик, совершающий ритуал почитания своего учителя. Когда же Хуань Жун скончался, император носил по нему траур.
Таким образом, все эти господа были почтены высочайшими наградами, но не потому, что они умели осаждать города и вести сражения, прорывать оборону противника, увеличивать протяженность границ, не потому, что, заболев, отказывались от должности, возносили молитвы о создании союзов, использовали свои прежние заслуги или обладали способностью отсекать все преграды. Нет, все эти почести были оказаны им только потому, что они профессионально знали тот или иной канонический текст и распространяли его учение, излагая его по стихам и главам. Именно за это они пользовались уважением и почетом, именно за это их превозносили и возвышали, — они знали речения давно умерших и преданных погребению людей. Цари и императоры не только ценили их, но и нисходили до того, чтобы, смиряя свою гордыню, почтительно служить им.
Ныне в мире есть довольно много людей, стремящихся попробовать практику пути продления жизни, но не умеющих умерить свои амбиции и склониться перед достойным учителем. Хотя они и идут прямо к учителям и спрашивают их о делах величайшей важности, но разве смогут при таком отношении к учителю получить искомое? А какую же пользу приносит процессу учения почтительное уважение учащегося к учителю и прибавляет ли оно хоть грамм ценности получению знаний? Если не будет почтения и уважения, то сердца учащихся не будут целиком и полностью преданы делу. Если сердца не будут полностью преданы делу, то ученики не станут усердно следовать полученным наставлениям. Если же ученики не станут усердно следовать наставлениям, то как же передать им тайные наставления?! В таком случае учитель сможет дать ученикам только самые поверхностные и легковесные наставления, которые разве же могут считаться достаточными, чтобы ученики обрели совершенное благо бессмертия?
Но бывают и такие люди, которые кажутся любящими учение и радующимися ему, но в действительности искренность их веры в Дао-Путь не укоренена в духе их сердца. Они хотят достигнуть успеха и поначалу явно выказывают почтительное уважение своему учителю, но с течением времени они утомляются и постепенно становятся все ленивее и ленивее. Буде такие люди встретят действительно просветленного и мудрого учителя, который намерен тщательно изучить все возможные трансформации характера своих учеников, то он станет долго испытывать и проверять их и поэтому поначалу не сообщит им ничего важного, чтобы узнать, сколь сильна их воля. Если окажется так, что их чувства лживы, а поведение изменчиво, учитель вовсе не будет наставлять их. А если и станет наставлять, то так и не сообщит им самого важного и не научит их исчерпывающим образом тому, что составляет суть его знаний. А если его словесные наставления не будут исчерпывающими, то и выполнять их совершенно бесполезно.
664
После уничтожения конфуцианских книг при Цинь возникла необходимость их восстановления, эта работа активно велась при династии Хань.
Сяхоу-шэн (второе имя Чан-гун) — конфуцианец-каноновед и сановник (I в. до н. э.), знаток «Канона истории» («Шу цзин»)
665
Чэн-ди — император династии Хань (32-7 гг. до н. э.).
Чжан Юй (второе имя Цзы-вэнь; ум. 5 г. до н. э.) — выдающийся конфуцианец-каноновед ханьской эпохи, знаток «Суждений и бесед» и «Канона Перемен».
666
Чжан-ди — император династии Поздняя Хань (76-88 гг.).
Хуань Жун — конфуцианский ученый. Согласно «Истории Поздней Хань», он наставлял наследника престола, будущего императора Мин-ди (58-75 гг.), в правление его отца императора Гуан У-ди (25-57 гг.) и преподавал ему «Канон истории», а не «Канон сыновней почтительности» («Сяо цзин») — см. «Жизнеописание Хуань Жуна в «Хоу Хань шу»».