Еще обыватели любят ссылаться на пример Лю Сяна и говорить, что раз ему не удалось сделать золото, то в Поднебесной вообще нет способа его изготовления. Это же все равно что утверждать, будто раз урожай погиб от наводнения или засухи, то ни один из пяти видов злаков вообще не может произрастать, будучи посаженным в землю.
В Чэнду жил некий государственный советник по имени У Да-вэнь, и был он человеком обширнейшей эрудиции и глубоких знаний. Про него говорят, что в свое время он служил своему учителю, даосу по имени Ли Гэнь[739]. Однажды он увидел, как Гэнь варит свинец и олово, добавляя в треножник немного какого-то снадобья размером с большой боб и непрерывно помешивая расплавленные металлы черпаком. Когда получившееся вещество остыло, то оно превратилось в серебро. Да-вэнь обрел этот тайный способ и хотел сам применить его, сто дней постился, но, оставаясь на чиновничьей должности, так и не смог добиться этого. Потом он все время сожалел об этом и говорил, что оставаясь в миру, нельзя создать условии, достаточных для совершения этого делания.
Господин Хуань Цзюнь-шань также рассказывает[740], что ханьский царедворец Чэн Вэй любил искусство желтого и белого. Он взял в жены девушку из семьи, владевшей знанием алхимических методов. Вэй часто участвовал в официальных выездах, не одевая на них одежды по сезону. Его жена чрезвычайно переживала из-за этого и однажды сказала: «Пожалуйста, пусть здесь появятся два отреза плотного шелка». Никакого шелка перед ней не было, и вдруг он появился откуда ни возьмись. У Вэя никак не получалось изготовить золото в соответствии с предписаниями «Лебяжьей драгоценности из изголовья». Однажды к нему пришла жена. В это время Вэй как раз раздувал огонь, чтобы раскалить ртуть, находящуюся в цилиндрической трубе. Жена сказала ему: «Я хочу показать тебе одну вещь». Тогда она вынула из мешочка некое снадобье и бросила самую крошку его в ртуть. Вэй попробовал, что получилось. Оказалось, что это серебро. Вэй сильно рассердился и закричал на жену: «Оказывается, этот метод тут поблизости, в твоих покоях, а ты так долго ничего не говорила о нем. Почему?» Жена ответила ему: «Получить этот способ может лишь тот, кому это предопределено». С того момента Вэй днем и ночью умолял ее открыть ему тайну. Он продал земли и строения, чтобы обеспечить жену наилучшей одеждой и самыми изысканными яствами, но она так и не открывала метод Вэю. Тогда Вэй сговорился с приятелем отнять у нее рецепт силой. Однако женщина проведала об этом и сказала, что этот метод может быть передан только подходящему человеку. Если же подходящий человек найдется, то ему следует передать рецепт, даже если он будет первым встречным с большой дороги. Если же подходящий человек не появится или же появится такой, который на словах будет хорош, а в сердце плох, то она не передаст рецепт, даже если ее будут резать на части. Вэй, однако, не переставал давить на нее. В конце концов несчастная женщина сошла с ума и ушла из дома, раздевшись догола и вымазавшись грязью. Вскоре она умерла.
Совсем недавно губернатор Луцзяна по имени Хуа Лин-сы[741], будучи человеком высоких талантов и обширной учености, проявлял большой скептицизм относительно всего, что не сообщается в канонических книгах конфуцианских классиков, и не верил ни во что, выходившее за их рамки. Потом он познакомился с даосом, сообщившим ему метод желтого и белого. Губернатор решил испробовать его. Рецепт гласил, что нужно расплавить свинец в железном сосуде и добавить в него снадобье. Тогда свинец превратится в серебро. Если же это серебро вновь расплавить и добавить в него другое снадобье, то оно сразу же превратится в золото. Кроме того, он научился у того же даоса методу всепроникающего зрения. С начала его практики не прошло и ста дней, как однажды, лежа ночью в постели, он вдруг оказался на небе среди окружавших его со всех сторон созвездий. Не успел он проснуться, как стены, потолок и кровля его дома вновь появились на своем обычном месте. У него была наложница по имени Яо Хуа. Она умерла незадолго до этого. Теперь Хуа Лин-сы мог видеть ее и беседовать с ней, как если бы она была жива. Когда он отправлялся в храм для совершения жертвоприношения, то мог слышать, как храмовое божество отвечает на его поклоны, и чувствовал, как скамья, на которой он сидел, как бы двигалась и издавала некий звук. После всего этого Лин-сы вздохнул и сказал: «Поистине, чего только нет в мире! И на том основании, что в Пятиканонии о чем-то не говорится, отнюдь нельзя делать однозначный вывод, что данное явление не существует». Что же остается, как не поражаться и не дивиться тем людям, которые никогда ранее не слышали о таких магических способах, а теперь услышали?
739
Об этом подробно рассказывается в «Жизнеописании Ли Гэня» из «Жизнеописания святых-бессмертных» («Шэнь сянь чжуань»), автором которых был, возможно, сам Гэ Хун.
740
Этот сюжет заимствован из «Новых суждений» («Синь лунь») ханьского философа-скептика Хуань Таня (43 г. до н. э. — 28 г. н. э.).
741
Хуа Лин-сы (Хуа Тань) — крупный чиновник эпохи Цзинь, современник Гэ Хуна. Ему приписывается утраченный ныне трактат, названный, как и известное сочинение Хуань Таня, «Новые суждения». Его биография имеется в официальной «Истории династии Цзинь» («Цзинь шу»).