Баопу-цзы сказал: «Красота и безобразие — понятия вполне определенные. Но влечение и отвращение, выраженные в чувствах, всегда различны, и ни одна пара глаз не воспринимает под этим углом зрения вещи одинаково с другой парой. Изящное и торжественное в музыке — это простые общепринятые понятия, но в аспекте того, что нравится, а что отталкивает, они таковы, что ни одна пара ушей не согласится с другой в их оценке. Истинное и ложное — объективные качества, но когда речь идет о пристрастиях и склонностях, неприятии и отвержении, два ума никогда не согласятся друг с другом относительно истинности или ложности чего-либо. Есть и такие, кто уродство считает красотой, грязь принимает за чистоту и утрату — за приобретение. Эти три примера настолько красноречивы по своей контрастности, что их смысл очень легко уразуметь. Но то же самое относительно других вещей никак нельзя взять и сразу же понять. А тем более дела святых-бессмертных, дела чрезвычайно таинственные, не имевшие никакого определенного принципа, который мог бы привести людей к вере в них. А что может быть важнее, чем способ, позволивший бы людям познать эти дела? Но надеяться, что обыватели прекратят досужую болтовню об этом, все равно что верить, будто глинистая вода Хуанхэ вот-вот станет прозрачной. И причина, по которой я не молчу, заключается лишь в том, что я надеюсь таким образом приблизить к пониманию дел бессмертных не только мужей высшего уровня, но и людей низшего уровня и способностей. А с теми, кто безнадежно закоснел, и древние отказывались иметь дело».
Баопу-цзы сказал: «Высший принцип не легко постичь, и даже в давние времена люди никак не могли поверить в святых-бессмертных, не видя их. Что уж тогда говорить о нашем времени? В совершенные дни глубочайшей древности люди от природы обладали этим знанием. Потом они стали постигать его только после того, как им авторитетно сообщали о нем. Ну, а потом люди начали смеяться во всю мочь, услышав об этом, и такое отношение стало повсеместным и всеобщим[355]. Я рассуждаю обо всем этом, а сам раскаиваюсь и сожалею, что делаю это, ибо много раз терпел поражение в своих начинаниях. Разве не пустая это трата слов! Ведь именно причинение вреда существам, с которыми нельзя вступить в союз, и оказывается самым мучительным делом[356]. Даже предельно зрелая мощь силы ян не может заставить засохшее дерево расцвести вновь, даже божественный разум не может изменить то, что по своей природе тонет в воде, даже Цзы-гун не мог уговорить селянина заплатить за коня[357], даже Гу-гун не мог избавиться от варваров ди и жунов, алкавших его земель[358]; ведь бывает и так, что сущностный принцип не может проникнуть в нечто и добрые слова не могут оказать должного воздействия на неких людей. Церемониальные шляпы с узорами не продать южным варварам мань и юэ[359], и красные башмаки не используются босоногими варварами-и. К чему же силой принуждать их? Вот ведь некто увидел нефрит и сказал, указывая на него: «Это камень». И это отнюдь не из-за того, что нефрит не был настоящим. Но когда господин Хэ высказал свое веское суждение, все опознали его[360]. Некто увидел дракона и сказал: «Это змея». И это отнюдь не из-за того, что дракон был лишен божественного величия. Но только когда Цай Мо увидел его, все это признали[361]. Благословенное Дао-Путь таково, что если прибавлять к нему, оно не увеличится, а если отнимать от него, оно не умалится. Истинно благословенная Благая Сила-Дэ такова, что от клеветы она не оскорбится и от хвалы не возликует.
Поэтому если некто искренне утверждает, что в Поднебесной нет бессмертных, а я утверждаю, что они есть, и мы с ним начинаем спорить, то чем дольше мы спорим, тем крепче он держится за свое мнение, а я за свое. Путаница и неразбериха от этого только увеличиваются, и не найти спасения из неразрешимого положения. А тогда возникает необходимость разорвать этот порочный круг!»[362]
Глава 8
Избавление от препятствий
Некто спросил: «Пути предназначения человека многообразны. И среди них поиски состояния бессмертного — самое трудное. До тех пор, пока мы не откажемся от них, мы не сможем выполнять другие наши обязанности, приносящие пользу другим. Как же можно отвергнуть занятия изящной словесностью, отказаться от обязанностей, связанных с печалью и радостью, пренебречь путем государя и подданного, — отвернуться от всех этих дел?»
355
То есть люди совершенно перестали верить в бессмертных, что явилось показателем нарастающего упадка человечества (ср. «Дао-дэ цзин», 41).
356
Цитата из философско-космологического приложения к «Канону Перемен» («Си-цы чжуань», ч. 2).
357
Имеется в виду случай, описанный в гл. 14 «Люй ши чунь-цю» («Весен и осеней господина Люя»), когда у Конфуция не было денег расплатиться с крестьянином за еду и его ученик Цзы-лу не мог уговорить этого крестьянина не отбирать у Конфуция коня. Это удалось сделать некоему случайному прохожему-горожанину.
358
Под Гу-гуном имеется в виду чжоуский правитель Дань-фу (Тай-ван), земли которого постоянно подвергались нашествиям варваров ди и жунов, о чем сообщается в «Мэн-цзы» (гл. «Лянский Хуэй-ван», 2) и в «Ши цзине» («Великие оды»,
361
Сюжет из летописи «Цзо чжуань» (29-й год правления Чжао-гуна). В летописи рассказывается, что в государство Вэй прилетел дракон, но люди, никогда не видевшие ранее драконов, не знали, что это за существо. И только мудрый Цай Мо точно определил, что это дракон.
362
Намек на сюжет из «Планов борющихся государств» («Чжань-го цэ», «Планы Ци», гл. 6), когда циньский царь Чжао-ван послал цискому государю диск нефрита с предложением объяснить (