Люди не могут полностью отказаться от инь и ян[371]. Если инь и ян не будут соединяться, то очень легко придут и завалят все тело болезни. Будучи скрытыми и запущенными, эти болезни окажутся во множестве, и человек лишится долголетия.
Если же чувства бесконтрольны, а желания распущенны, то годы жизни также сокращаются. Только достижение гармонии равновесия может предотвратить убывание сил.
Если не получить это искусство через устные наставления, то из десяти тысяч не будет и одного человека, который начал бы практиковать указанный путь и тем не нанес бы себе вреда и не погиб.
В канонах Сокровенной и Чистой Дев, Цзы-ду, Жунчэн-гуна[372] и Пэн-цзу хотя и говорится кратко об этих делах, тем не менее не доверяется бумаге самое важное и главное. И любой человек, воля которого направлена на достижение бессмертия, должен усердно искать эти наставления.
Говоря это, я следовал словам моего учителя господина Чжэна. Поэтому я записал их, дабы передать людям будущего, верящим в Дао-Путь; это не пустая сумасбродная болтовня. И я, по сути, далеко еще не исчерпал смысла этих наставлений.
И те даосские мужи, которые хотят лишь посредством сосредоточения и блюдения, сближения и соединения[373], без приготовления великого снадобья золотого раствора и перегнанной киновари достичь состояния святого-бессмертного, как же они глупы!»
Баопу-цзы сказал: «От Хуан-ди и Лао-цзы до нас дошло очень мало даосских книг, а большинство из них написаны любителями последующих эпох, и каждая возводится к личному опыту автора. Связки с табличками и свитки с текстами таких сочинений громоздятся, как горы. Древние воплощали в себе первозданную простоту, и большинство из них не были искушены в проявлении своих талантов. Поэтому, рассуждая о принципах сущего, они не входили в доскональное разъяснение деталей, и их сочинения для нас неясны. А не имея понимания важнейшего, трудно разъяснять их смысл, имеющиеся же разъяснения не слишком глубоки и исчерпывающи. Этих разъяснений явно недостаточно, чтобы с их помощью проникнуть в утонченный смысл древних текстов, воодушевить ищущих, вдохновить имеющих волю, наставить начинающих учиться, помочь постичь пути и тропы сокровенно-таинственного, истоков горя и источников счастья. Читайте и распевайте их хоть десять тысяч раз, но никакой пользы вы не получите. Не стоит пытаться изучить все это во всей его обширности. Надо только выбрать лучшее из имеющегося, как следует понять и запомнить смысл этого, а все остальные бесполезные даосские книги вовсе не нужно искать и изучать.
Но ученые часто не умеют понять разницу между глубокими сочинениями и поверхностными. Как только они узнают, что какой-то текст называется даосским, они сразу же хватаются за него, запихивают его в свои папки и сумки и изводят ум и сердце, пытаясь проникнуть в смысл такого текста. Но это все равно что засунуть руку в гнездо ласточки, чтобы найти там яйцо феникса, или забраться в колодец, чтобы на его дне искать осетра. Как бы усердно человек ни искал этого, он ничего не найдет, поскольку того, что он ищет, там нет и быть не может. К чему бесплодно тратить дни и месяцы, утруждать и изнурять себя бессмысленным трудом — в этом нет и грана пользы. В таком случае и все дела настоящего времени останутся не свершенными, и благо долгой жизни не обретенным. А тогда всякий сможет пальцем указать на такое положение дел и сказать: «Если человек так усердно трудился, совершенствуясь в Дао-Пути, но не добился перехода в надмирное состояние[374], то уж точно, в Поднебесной не существует никаких способов обретения бессмертия». Но ведь такие искатели состояния бессмертного подобны рыбаку, который идет ловить рыбу, не имея сетей; и он не поймает никакой рыбы отнюдь не потому, что в реке ее нет.
Хотя «Пятитысячесловный текст»[375] вышел из-под кисти Лао-цзы, он содержит только общие рассуждения обзорного характера. В нем нельзя найти все, от головы до хвоста, относящееся к делам, о которых мы рассуждаем, и служащее нам поддержкой и опорой. Просто читать и распевать этот текст и не искать насущного Дао-Пути означает лишь выполнение бесполезного труда. Что уж тогда говорить о текстах, уступающих «Дао-дэ цзину»!
372
Цзы-ду и Жунчэн-гун — древние легендарные даосские мудрецы, адепты искусства «внутренних покоев». Жунчэн (Жунчэн-цзы) наряду с Гуанчэн-цзы иногда выступает в текстах как наставник Хуан-ди (Желтого Императора). В каталоге даосских произведений, составленном Гэ Хуном (гл. 19), а также и в более ранних библиографиях (в «Трактате об изящной словесности», «И вэнь чжи», «Истории Хань») упоминаются тексты, названные именем Жунчэна (в «Истории Хань» это «Жунчэн инь дао», «Путь силы-инь Жунчэна»; в «Баопу-цзы» — «Жунчэн цзин» или «Канон Жунчэна»). Эти эротологические трактаты до нас не дошли.
373
Имеются в виду различные «малые способы» продления жизни: медитативное самоуглубление, с (или без) визуализацией даосских божеств, соотносимых с жизненной энергией — пневмой того или иного органа, и сексуальная практика.
374
Надмирное состояние (