Баопу-цзы

Это относится и к последователям Лао-цзы — Вэнь-цзы, Чжуан-цзы, Стражу Границы Инь Си[376], тексты которых хотя и восходят к Хуан-ди и Лао-цзы, беря за образец сокровенно-пустотное, но говорят лишь об общем смысле этого и отнюдь не содержат исчерпывающих в своем совершенстве наставлений. Они могут рассуждать о равенстве жизни и смерти, говоря, что существование и жизнь подобны тяжкому труду на каторге, а небытие и смерть — приятному отдыху. Но их учение отстоит от святых-бессмертных на миллиарды и триллионы ли. Так надо ли нам забавляться с ними? Их метафоры, притчи и образы годятся, чтобы использовать их как гарнир для заполнения изъянов и устранения недостатков, но не печально ли, что в последнее время всякие говоруны-краснобаи и бездельники-тунеядцы стали искать пристанище для своих извращений в произведениях Лао-цзы и Чжуан-цзы!»[377]

Некто сказал: «Если совершенный и мудрый император правит миром[378], то он считает мудрецов своими драгоценностями, но мужи, изучающие путь бессмертных, не пожелают служить как чиновники. Не получится ли так, что если все люди начнут совершенствоваться в Дао-Пути, то некому будет заниматься делами управления государством?»

Баопу-цзы сказал: «Чао-фу и Сюй Ю[379] повернулись спиной к совершенномудрым государям и уединились в горах, но за это их прозвали возвышенными мужами. Чжуан Бо бежал от мира ради обращения к Дао-Пути, но за это был почтен как благородный человек[380]. Когда Сюань Юань правил Поднебесной, ее называли предельно упорядоченной, но Гуанчэн-цзы не захотел иметь с ним ничего общего[381]. Время, когда император Яо царил над четырьмя морями, можно назвать эпохой Великого равновесия-благоденствия, и хотя Во-цюань не оказывал ему никакой помощи, преобразующая Благая Сила-Дэ императора Яо не понесла от этого никакого умаления[382], а талантливые мужи от этого отнюдь не оказались в пренебрежении. Когда Тянь И совершил деяние по перемене небесного мандата, У Гуан повесил на шею камень и утопился в реке[383]; когда чжоуский Цзи У победил Шан, то Бо-и и Шу-ци поселились в горах Сишань и отказались от еды[384]. Когда циский герцог Хуань возвысился, Шао Цзи поместил свое изголовье в узком переулке[385]; а когда вэйский правитель Вэнь пришел к власти, Дуаньгань Му распустил волосы и стал отшельником в Сихэ[386]. Четыре старца, подобные фениксам, бежали на гору Шаншань и не согласились занять высокие должности при династии Хань[387]; Чжоу Дан, подобно единорогу, уединился в зарослях, но это не уменьшило казни и кары, примененные императором Гуан У-ди[388].

Всегда находились люди, сердце которых не стремилось к богатству и знатности, а любовь которых не простиралась даже на самое большое имущество. Они полощут свои чиновничьи шляпы в вольных волнах[389], не беспокоятся ни о славе, ни о позоре. Благоухающие леса для них все равно что башни и павильоны, горная пещера — как роскошные палаты, орхидеи зимородкового цвета — их постель, а зеленая листва — полог алькова. Тряпье заменяет им церемониальные облачения, а дикие травы — изысканные блюда. Они не утолят голода, если сами не будут сеять и пахать, они не оденутся ни во что иное, чем в платье, сшитое руками их жен. Такая жизнь для них — как счастливый случай из тысячи возможных, а совсем полной их радость становится, если они отказываются от общения со всеми шестью ближайшими родственниками своего клана, оставляют своих домашних и не поворачивают головы в их сторону. Они поворачиваются спиной к роскоши и славе, которые для них как забытый след, отказываются от всего, к чему могло бы привязаться сердце. Они могут взойти на горные вершины и скалистые пики и в одиночестве странствовать там, в обществе тени и эха они могут поселиться в знаменитых горах. Их внутреннее видение направлено на град, не имеющий образа, их слух внимает беззвучной тишине. Много ли найдется таких людей в мире восьми пределов?[390] А вы, сударь, боитесь, что монархи останутся без верных подданных. Стоит ли об этом так сильно беспокоиться?»

Некто сказал: «Мужи, изучающие путь бессмертных, очищают только самих себя и забывают о той смуте, которую они вносят в великие принципы общественных отношений[391], поворачиваются спиной к государям сего мира и настроены на отказ от служения верноподданного. Я боюсь, что успеха в их поиске продления жизни не будет, а из-за этого они окажутся виновными в совершении наказуемых законом злодеяниям».

376

Вэнь-цзы — даос, считается учеником Лао-цзы. Долгое время приписываемый ему текст (12 глав) считался подделкой ханьского времени, однако после археологических находок в Чанша-Мавандуй (1973 г.) установлена его подлинность как текста доциньского (до второй половины III в. до н. э.) времени.

Страж Границы Инь Си (Гуаньлин Инь или Гуань Инь-цзы) — см. коммент. 2 к гл. 4.

377

Эта инвектива Гэ Хуна направлена против синтетической даосско-конфуцианской философской школы сюань-сюэ (учение о Сокровенном, «мистология»), расцветшей в III-IV вв. Ее крупнейшие представители — комментатор «Дао-дэ цзина» Ван Би и комментаторы «Чжуан-цзы» Сян Сю и Го Сян. Для Гэ Хуна неприемлем подход сюань-сюэ к даосской классике, его релятивизм и определенная эксцентричность. Кроме того, сюань-сюэ ассоциируется для Гэ Хуна с антипатичной ему как коренному южанину культурой пришельцев — северян, оттеснивших на второй план южную аристократию после бегства двора в 316-317 гг. с севера на юг в результате захвата севера гуннами и другими кочевыми народами. Гэ Хун — наследник даосской традиции эпохи Хань, сюань-сюэ — реакция на ханьскую экзегетическую и вообще интеллектуальную традицию, порожденная ситуацией краха империи Хань и сменой социальных приоритетов в первой половине III в.

378

Согласно китайской политической традиции, император управляет всей Поднебесной, то есть всем миром, являясь вселенским мироупорядочивающим монархом.

379

О Чао-фу и Сюй Ю см. коммент. 37 к гл. 2.

380

Чжуан Бо (Чжуан Гуан) или Янь Гуан (I в. н. э.) — в молодости сотоварищ будущего императора Гуан У-ди (25-58 гг.). После вступления его на престол Чжуан Бо скрылся и стал отшельником, несмотря на все попытки императора привлечь его на службу, а также сменил имя с Гуан (поскольку оно совпадало с императорским титулом) на Бо. После воцарения императора Мин-ди (58-75 гг.), личное имя которого было Лю Чжуан, Чжуан Бо сменил и фамилию с Чжуан на Янь. По мнению некоторых комментаторов, Гэ Хун здесь имеет в виду не Чжао Гуана, а отшельника Цзычжоу Чжибо (Цзыфу), упоминаемого в «Чжуан-цзы» (гл. 28).

381

Сюань Юань — имеется в виду мифический император Хуан-ди.

Когда Хуан-ди впервые пришел к своему будущему учителю Гуан-чэн-цзы, отшельничавшему на горе Кунтунчжишань (Гора, Тождественная Пустоте), и спросил его о пути управления Поднебесной, тот ничего не ответил, и тогда Хуан-ди спросил его о пути самосовершенствования. См. также «Чжуан-цзы» (гл. 11;.

382

Яо — древний мифический совершенный император конфуцианской традиции.

Во-цюань — бессмертный времен императора Яо, живший в горных лесах и евший только сосновые семена.

Благая Сила-Дэ — мана, магическая сила, получаемая императором от Неба. Посредством дэ император осуществляет свою мироупорядочивающую функцию. В конфуцианстве дэ осмысливается как добродетель, в даосизме — как сила миропроявления, присущая Дао-Пути.

383

Тянь И — имеется в виду Чэн-тан, основатель государства Шан-Инь.

Перемена небесного мандата (гэ мин) — конфуцианская идея, восходящая к базовой идеологеме чжоусцев, считавших, что Небо отняло мандат на правление (мин) у династии Шан-Инь и передало его дому Чжоу в лице У-вана. В конфуцианстве после Мэн-цзы (IV-III вв. до н. э.) термином гэ мин передавалась идея, согласно которой Небо всегда отнимает право на трон у злонравного государя-тирана и передает его новому высокодостойному мужу. На этой идее, окончательно разработанной во времена узурпации власти Ван Маном в начале I в., основывается китайская концепция династийного цикла. В современном китайском языке гэ мин означает «революция».

У Гуан (или Мао Гуан) — верный подданный полумифической династии Ся. После того, как Чэн-тан сверг сяского тирана Цзе, он предложил престол У Гуану, однако тот предпочел утопиться в реке Лу.

384

Цзи У (то есть У из рода Цзи) — имеется в виду У-ван, царь Чжоу и победитель государства Шань-Инь; Цзи — фамильный знак чжоуских царей.

Бо-и и Шу-ци — «великие старцы Поднебесной», сыновнепочтительные мужи рубежа Шан-Инь и Чжоу. Вначале они отказывались в пользу друг друга от престола в родном княжестве, чтобы примирить уважение к воле отца с нормой уважения старшего брата, а потом вместе бежали в чжоуские владения, где были обласканы Вэнь-ваном и его сыном У-ваном. Однако после эпохального похода У-вана на царя Шан-Инь Чжоу Синя и установления власти дома Чжоу по всей стране они, возмущенные тем, что вассал (У-ван) посмел свергнуть сюзерена (царя Шан-Инь), удалились на гору Шоуяншань (или Сишань) и отказались от вкушения «чжоуской пищи». В конце концов они умерли от голода. Их глубоко почитал Конфуций.

385

Шао Цзи — чиновник времен Чунь-цю, о котором рассказывается в «Люйши чунь-цю» (гл. «О мудрецах из низов»). После переворота в княжестве Ци он не признал власти нового государя.

Поместил свое изголовье в узком переулке — то есть поселился в бедном квартале.

386

Дуаньгань My — мудрец из царства Вэй эпохи Чжань-го. Будучи в Сихэ, получил предложение вэйского Вэнь-хоу стать его министром, однако ответил отказом. О нем см. «Биографии достойных мужей» («Гаоши чжуань») знаменитого медика и литератора Хуанфу Ми (214-282 гг.).

387

Четыре старца — мудрецы эпохи Цинь, отказавшиеся признать легитимность династии Хань и не ставшие служить ей. Это Дунъюань-гун, Цили-цзи, Сяхуан-гун и Лули-сяньшэн (Учитель Лули). Только мудрому советнику династии Хань Чжан Ляну удалось пригласить их ко двору для поддержки прав законного наследника престола. Тогда им было по 80 лет, и их головы были покрыты величественными сединами.

388

Чжоу Дан — мудрец I в. н. э., родом из Тайюаня. Будучи предан старшей ветви династии Хань, он не признал вначале узурпацию престола Ван Маном, а потом отказался признать Гуан У-ди законным продолжателем дома Хань и легитимным императором, протестуя против репрессий, которые этот государь обрушил на своих противников. Жил уединенной жизнью и писал книги (до нас они не дошли).

389

То есть отказываются от службы, предпочитая частную жизнь.

390

Весь мир, космос: четыре основных и четыре промежуточных стороны света.

391

Имеются в виду пять принципов взаимоотношении (у лунь) конфуцианской этики: отношения «государь — подданный», «родители — дети», «старший — младший братья», «муж — жена», друзья. Только последнее предполагало горизонтальные отношения равенства, тогда как остальные четыре основывались на вертикали и иерархическом принципе власти одной стороны и подчинения другой.