Разве то, что называют Дао-Путем, относится только к делам пестования жизни? «Канон Перемен» гласит: «Вот устанавливается Небесное Дао-Путь, и его называют инь и ян. Вот устанавливается Земное Дао-Путь, и его называют мягкостью и твердостью. Вот устанавливается Человеческое Дао-Путь, и его называют гуманностью и справедливостью»[479]. И еще в «Каноне Перемен» говорится, что Дао-Путь совершенномудрого включает в себя четыре аспекта. Если же человек не соответствует этим нормам, то и Дао-Путь не будет попусту действовать через него[480]. К тому же когда государство упорядочено и наступает эпоха расцвета и равновесия, то о таком государстве говорят, что в нем есть Дао-Путь. А если государство в опасности и его государь способствует смуте, то про такое государство говорят, что в нем нет Дао-Пути. Тех, кто сидит и рассуждает о Дао-Пути, называют тремя герцогами[481], а когда в государстве есть Дао-Путь, то бедные и убогие стыдятся своего положения.
Ведь все рассуждения о Дао-Пути начинаются с двух рядов-форм проявления и заканчиваются всем множеством сущего, ибо нет ничего, что не исходило бы из Дао-Пути. Однако Хуан-ди и Лао-цзы держались за его корень, а конфуцианцы и моисты лишь приводят в порядок его верхушку.
Можно сказать, что наша эпоха признает лишь следующие критерии обладания человеком Дао-Путем: он должен быть широко образованным и постигшим все дела древности и современности; человек, который может, смотря вверх, созерцать, а смотря вниз, анализировать, постигая все перемены и проникая во все тонкости; который способен постигнуть в закономерности чередования расцвета и упадка, понимать сущность порядка и смуты; в его сердце не может быть никаких сомнений, а на вопросы он не может дать неправильные ответы. И если обладающий Дао-Путем таков, то, спрашивается, как же он может совершенствоваться в методах продления жизни, следуя примеру Чи Сун-цзы и Ван Цзы-цяо?
А те люди, которые живут, смотря на мир через полость бамбуковой трубки, и на основе увиденного формируют свои взгляды или же, не видя, подобно слепцам, вообще ничего, начинают произносить глубокомысленные речи, услышав, что некоторые мужи живут среди гор и лесов и творят дела, завещанные Бо-яном, и начинают клеветать на них и говорить, смеясь: «О, сколь жалок их путь! На него не стоит даже обращать внимания!» Увы! Они подобны тем, кто обращает внимание на свет светильника, горящего в комнате, но не видит сияния небесных светил, или тем, кто, словно рачки и креветки, резвится в луже во вмятине от ступни, но не ведает о бездонных пучинах необъятных просторов четырех морей, или тем, кто восхищается глубиной рек Янцзы и Хуанхэ, но ничего не знает о горе Куньлунь, где находятся их истоки, или тем, кто ценит богатый урожай клейкого проса, но ничего не желает знать о плодородии земли, взрастившей его. Таковы и люди нашего времени, безмерно чтущие одни лишь искусства конфуцианцев и ничего не знающие о даосизме, из которого конфуцианство вышло и который сформировал его.
480
«Цитата из того же текста. Совершенный мудрец в своей жизни должен тщательно выверять достоинство своих слов, последствия своих поступков, облик своих орудий (или ритуальной утвари) и правильность совершения гадательных процедур.
481
Намек на главу «Чжоуские чиновники» («Чжоу гуань») из «Канона истории» («Шу цзин»; «Шан шу»). Это место разъясняется в разделе «Записки об изысканиях в области работ» («Као гун ши») «Чжоуских ритуалов» («Чжоу ли»): «Тех, кто сидит и рассуждает о Дао-Пути, называют царями (