– Галеоны пойдут туда, куда я скажу. Закон на моей стороне.
Унузекоме напружинился, как будто он приготовился к атаке дикого зверя.
– Зате Ява – па вашей стороне точно так же, как на моей – море. А вода течет сама по себе, Бару. Будьте начеку, чтобы Зате не расстроила ваши планы.
– Зачем волноваться? Мои планы основаны на вашем флоте, ваша светлость, – произнесла она в качестве увещевания и лести.
Но Унузекоме поднялся с каната и двинулся к ней по бушприту, покачиваясь в такт волнам.
– А все мои надежды – на вас, ваше превосходительство. Объясните мне, как взять галеоны. Скажите, где их найти, какой будет эскорт, и я позабочусь об остальном. Если вы хоть кому-то доверяете, доверьтесь мне. Но сперва обеспечьте все, что нужно.
А он и вправду считал, что справится! Бару посмотрела на босоногого, пропахшего потом князя морских волн и задумалась. В нем чувствовалось нечто важное, жизнеутверждающее – уверенность, властность, беззаботность…
«Наверное, это особая манера знатных, не связанных с какими-либо обязательствами. Им незачем постоянно следить за собой и притворяться – ведь они не добиваются своего положения тяжким трудом», – пронеслось у нее в голове.
Унузекоме любил занятные истории – гораздо сильнее, чем скучные планы. И если у него будет шанс стать легендарным капитаном, плывущим на смерть, – он своего не упустит.
Но Бару знала, что на свете бывают и другие истории. Она вспомнила о хвастливых рассказах Аминаты, которая бахвалилась, что единственный фрегат Маскарада способен выйти против четырех боевых дромонов Ориати и сжечь их дотла.
Флот Империи правил Пепельным морем. Унузекоме никогда не взять галеонов. Даже если на помощь придут пираты с юга. Его победу предстояло организовать Бару.
Но каким образом?
Письма, которые она пошлет в пактимонтское Адмиралтейство, будут вскрыты и прочитаны. Каждый отданный ею приказ будет изучен Каттлсоном: губернатор-здоровяк будет тщательно искать любую зацепку для его отмены. Нужно выдать восставшим золотой конвой, не выдав себя.
Как?
Унузекоме пытливо смотрел на нее. Князь терпеливо ожидал, когда она поделится своим великим планом, очередным ловким ходом, который даст ему шанс стать героем саги. Бару улыбнулась ему туманной улыбкой, хранящей за собой множество тайн.
– Я собираюсь полазать по вантам[21], – объявила она. – Хочу подвигаться. Не прихватите ли мой плащ?
Карабкаясь на мачту, она гадала, наблюдает ли за ней Унузекоме. Думает ли о том, что и его мать взлетала на ванты быстроходных судов, а в будущем, быть может, то же самое будут делать его дети? Таковы ведь все истории о князьях, не правда ли? Благородные предки, их чудесные наследники…
Ей – дикарке с Тараноке и талантливому саванту – надо найти преимущества и в своем происхождении.
Бару стиснула губы и продолжила лезть наверх.
А стоит ли ей верить князю? Но подозревать Унузекоме было неприятно. С ним ей легко, а его откровенность попросту обезоруживала.
А в глубине души Бару и сама любила истории.
Когда забралась на верхушку мачты, ее ладони горели, но она уже знала, как взять золотые галеоны.
«Битл Профет» сделал остановку, чтобы принять отчеты о ходе налогового периода. Бару читала их с беспокойством. Она не сомневалась, что Бел Латеман рассказал Каттлсону о ее дополнении к налоговой форме, о совершенно безобидном вопросе, заданном каждому ордвиннцу, простому и знатному: «Кого ты любишь больше?»
Отчеты Мер Ло пестрели цифрами, которые словно выпали из огромной вспучившейся от сырости мозаики. Теперь повсюду вскипали беспорядки – крепостные бунтовали против князей, толпы рвали в клочья сборщиков налогов, а гарнизоны отвечали на это жестоким возмездием. В частности, отмечалось нарастание напряженности во Внутренних Землях: и Строительница Плотин Наяуру, и Коровья Царица Игуаке подвергались дерзким набегам таинственных бандитов, каждый раз скрывавшихся на территории соперницы.
Ткань правления ветшала.
Бару развернула карту Ордвинна, приготовила острое перо счетовода и несколько чернильниц.
Дополнение к налоговой форме предлагало плательщику разделить десять фиатных билетов между ней самой, местным князем, губернатором Каттлсоном и правоблюстителем Зате. Сейчас, взяв эти данные из отчетов Мер Ло, Бару, весьма довольная изобретенным инструментом, наносила на карту цвета лояльности.
Алый цвет парусов имперского флота – для городов и княжеств, склонявшихся на сторону губернатора (в основном это оказалось княжество Хейнгиль).