– Расскажите историю, – попросил князь.
– Историю… В Пактимонте – беспорядки.
А ведь беспорядки, начавшиеся с поединка, устроила Бару. Недовольство из-за нищеты и похищений детей, варившееся в котлах Малого Уэльтона и Арвибона, вскипело и выплеснулось наружу, подняв клубы пара и искр. Силы гарнизона устремились в Порт-Рог, чтобы обезопасить судоходство. Многое осталось без охраны. И группа лесовиков в зеленой шерсти повела толпу на штурм Погребов.
– Какая же это история, ваше превосходительство? Скорее отчет! – Князь балансировал, стоя на бушприте[18] и едва касаясь пальцами штагов[19]. – Нынче трудно найти хорошую историю. Я, видите ли, не умею читать на афалоне – у меня очень плохо с…
Из рассекаемых носом корабля волн выскочила летучая рыба, и Унузекоме рванулся вперед в стремительном выпаде, пытаясь поймать ее за серебристые крылья. Бару в ужасе вцепилась в его рубаху, заранее думая: «Идиот, как ребенок, они же скажут, что это я столкнула его…»
Но князь держался твердо – пальцы босых ног впились в дерево, руки легли на канаты. Летучая рыба ускользнула.
– Ох, – вздохнул князь, оборачиваясь к Бару, – вы думали, я упаду?
Бару спрятала смущение. Он был лет на десять старше, просоленный, властный, капитан любого судна, па котором ему вздумается пройтись. Ей следовало держаться вровень.
– Я просто хотела исключить случайности.
– А Вультъяг еще предупреждала, что вы думаете только о себе.
Бару позволила себе хмыкнуть.
– Допустим. Каттлсон был бы рад обвинить меня в убийстве князя.
– Ха! Но вы сами находитесь в розыске по обвинению в измене, разве нет?
– Нет. Я всего лишь под подозрением в подстрекательстве… – Бару на миг помрачнела, вспоминая точные формулировки законов Маскарада. – У него недостаточно полномочий, чтобы арестовать меня без поддержки правоблюстителя. Но заклеймив меня подстрекательницей, он получает право пересмотра всех моих распоряжений, что позволит ему противодействовать мне. Будь я в Пактимонте, он снова поместил бы меня под стражу. Из соображений безопасности.
– Хм-м… – Растянувшись на фока-штаге[20], словно корабль был лишь подпоркой для его гамака, князь уставился на воду, бурлящую перед носом судна. – Но все это больше похоже на отчет, чем на историю. Героя не хватает.
– А необразованный князь, командующий почтовым судном?
Унузекоме вздрогнул как ужаленный, воззрился на нее и расхохотался.
– Простите, – произнес он. – Вероятно, я выглядел тщеславным ублюдком, прыгающим на бушприте.
– Я не ставлю под сомнение княжеские родословные.
– Я вас умоляю! Я всегда мечтал о том, что в действительности я ублюдок, бастард. Мать ходила в плавания с синдикатом Эйоты, понимаете? Она обожала дерзких ориатийских пиратов-буканьеров, любила рейды и приключения. – Князь прищурился и поднял взгляд к солнцу, клонившемуся к горизонту. – С ней было гораздо интереснее, чем с отцом – тот вечно думал об углублении гаваней да о речной торговле.
У Бару имелись соображения о том, что случилось с княгиней Унузекоме и ее супругом. Трагедия, которая произошла в прошлом, оставила княжества в руках молодежи с немногочисленными живыми родственниками… и кладбищами, полными костей знати. Но спрашивать о Дурацком Бунте она не хотела.
– Вам еще предстоит отправиться буканьерствовать, – заявила она. – Если моя затея будет успешной.
Он приподнялся, опираясь на канаты такелажа, и испытующе взглянул на Бару.
– Точно? Сможете ли вы организовать захват золотых галеонов, когда на вас охотится Каттлсон?
Губернатор пытался отменить ее приказ, отданный Адмиралтейству, – тот самый, жизненно важный, ключевой: «В целях безопасности отправить собранные налоги в Фалькрест единым конвоем». На этом мятеж мог и закончиться, не начавшись, но Зате Ява прикрыла ее. В конце концов, Бару законно выиграла поединок и даже не допустила грубого нарушения законодательства Маскарада. Буква имперского закона не позволяла Каттлсону снять ее с должности или отменять установления счетовода. Чтобы лишить Бару власти, требовалось согласие правоблюстителя, но Каттлсон не получил его.
– Пусть поработает до конца налогового периода, – посоветовала Каттлсону сама Зате Ява (если верить сообщению Мер Ло). – Она будет из кожи вон лезть, чтобы выглядеть в глазах Фалькреста лучше, чем вы. Но этого недостаточно. К середине зимы Парламент снимет ее с должности.
Но Унузекоме ни к чему было знать, как близок конец, и Бару отмела его тревогу, словно отмахнулась от назойливой мухи.