К седым провидцам я ходил, премудрым вещунам, К кудесникам, что духов рой скликают по ночам, И к черным магам, чьи слова приносят смерть врагам.
Но средство лучше ворожбы найти я в жизни смог: Глаз зоркий, верная рука, отточенный клинок,
Природный ум да добрый конь, товарищ в дни тревог.
Забросил гороскопы я, магический кристалл И души мертвых по ночам тревожить перестал, Порвал с шаманством навсегда и горевать не стал[8].
Скорей рак на горе свистнет, чем я снова клюну на твою чародейскую приманку.
– Меньше всех знает тот, – заспорил было Карадур, – кто мнит себя всезнайкой. Без моих тайных умений ты бы лишился головы; что бы стало тогда с твоим хваленым умом? Человек нравственный безраздельно доверяет тому…
– Мой старый добрый коллега, – вмешалась Гоания, – предоставьте юноше идти своей дорогой. Разве не естественно, что его ум порожден его представлениями о жизни и целиком зависит от них? Может быть, когда он доживет до наших лет и кровь в нем немного поостынет, ему и захочется приобщиться к нашим таинствам. О Джориан, с чего ты начнешь?
Безликая Пятерка требует, чтобы к утру волшебники покинули Метуро, – боятся, как бы мы по ошибке не разнесли весь город еще каким-нибудь заклинанием.
Джориан ухмыльнулся:
– У меня есть конь и меч – оба так себе, средненькие, – но нету денег. Хочу перво-наперво раздобыть этих кругляшек; где бы только шляпу найти? Моя меховая шапка и чародейский колпак остались под развалинами башни.
– Шляпу? – тупо переспросил Карадур. – Наверное, шляпы есть наверху, в комнате Форко. А при чем тут шля…
– Увидишь. – Джориан встал и направился к лестнице.
– Джориан! – окликнула его Ванора. – Обожди-ка. – Она торопливо пересекла зал и вполголоса спросила: – Уезжаешь?
– Скоро.
– М-м… ах… ты ведь знаешь, я могу составить хорошую компанию в пути…
Джориан покачал головой:
– Благодарствую, хозяйка Ванора, да только ничего не выйдет. Ну, рад был с тобой познакомиться. Тц-тц, красотка, не реви, не то вон носик еще покраснеет. Утром всенепременно трогать надо, а на клячонке-то моей вдвоем не больно ускачешь.
Джориан взбежал по ступенькам и вскоре возвратился, на голове у него красовалась шляпа Форко.
– Как ты попал в комнату? – спросила Гоания.
Джориан улыбнулся:
– Ты разве не знаешь, что стоит мне поворожить – и ни один замо́к не устоит?
Гоания бросила взгляд туда, где сидели Босо с Ванорой; по щекам девушки градом текли слезы. Ванора и ее дружок мрачно пялились в разные стороны.
– Насколько я понимаю, она снова напрашивалась к тебе в любовницы, а ты отказал?
– Так и есть. Из-за выходок этой дамочки меня три раза чуть не прикончили; хватит, наелся досыта. Я ж не герой – я просто обычный ремесленник… понял, понял, отец Карадур, умолкаю.
Испепеляющий взгляд, которым старик волшебник наградил Джориана, смягчился, и Карадур начал было:
– Но шляпа… как…
– Выходи маленько погодя на рыночную площадь, сам тогда увидишь. Не учит нас разве философ Ахэмо, что лишь тот добьется успеха, кто даже свои недостатки и слабости умеет обращать во благо? Счастливо оставаться!
Полчаса спустя Карадур, Гоания, Босо и Ванора отправились на рыночную площадь. Дождь закончился, хотя в выемках булыжной мостовой все еще стояли лужицы, отражавшие желтоватый свет факела и фонаря. В центре площади, у фонтана Дрексис, толпился народ. Когда четверо подошли поближе, стало видно, что вся эта толпа собралась вокруг Джориана. Восседая на краю фонтана, он разглагольствовал:
– …тут и конец истории про короля Фузиньяна Лиса и заколдованную лопатку. Отсюда мораль: простота хуже воровства.
Джориан обмахнулся шляпой Форко – вечерок выдался теплый.
– Может, хотите еще? Скажем, историю про бывшего короля Форимара и восковую бабу. Хотите? А вот сейчас поглядим, не завалялось ли у вас медяка, чтоб подстегнуть мою слабеющую память…
Шляпа пошла по кругу; зазвенели монеты.
– Не скупитесь, господа хорошие, для рассказчика денежки – что смазка для часового механизма. Премного благодарен.
Ну, дело, сказывают, было так. Когда король Форимар Эстет отрекся от престола в пользу своего брата Фузонио, задумал некий человек устроить в городе Кортолии показ восковых фигур. Пришел этот человек – Зевагером его звали – к бывшему королю да и говорит: «Дозвольте, ваше высочество, слепить с вас восковую статую и показать вместе с прочим…»