Мы зависли над пустотой, от падения нас удерживали лишь мои дрожащие пальцы. Пасть Пифона крепко обхватывала меня за талию.
Я чувствовал, что рвусь пополам, но не мог отцепиться. Я направил всю оставшуюся силу в руки – как делал, когда играл на лире или на укулеле, если мне нужно было выразить истину такой глубины, что передать ее могла лишь музыка: смерть Джейсона Грейса, испытания Аполлона, любовь и уважение к моей юной подруге Мэг Маккаффри.
Каким-то чудом мне удалось согнуть ногу. И садануть Пифона коленом по подбородку.
Он крякнул. Я ударил еще раз, сильнее. Пифон застонал. Он пытался что-то сказать, но ему мешал зажатый в зубах Аполлон. Я ударил его еще раз – с такой силой, что почувствовал, как треснула его нижняя челюсть. Он разжал пасть и упал вниз.
Не было никаких последних слов: просто перепуганная полуслепая рептилия, которая канула в Хаос, превратившись в облачко фиолетовой пены.
Я висел на краю, слишком уставший, чтобы чувствовать облегчение.
Это был конец. Подтянуть себя вверх не хватало сил.
И тут я услышал голос, который подтвердил мои худшие страхи.
Глава 35
Тусуюсь с родными
Держусь из последних сил
Поставь знак «равно»
– Я ЖЕ ГОВОРИЛА.
Никогда не сомневался, что именно эти слова будут последними, которые я услышу.
Рядом со мной над пустотой парила богиня Стикс. Ее пурпурно-черное платье казалось частицей самого Хаоса. Волосы облаком окружали ее прекрасное сердитое лицо.
Меня не удивило, что она свободно живет здесь, в месте, куда другие боги боятся даже сунуться. Стикс была не только хранительницей нерушимых клятв – она была воплощением Реки Ненависти. А любой подтвердит, что ненависть – самое долговечное из чувств, оно одним из последних отправляется в небытие.
«Я же говорила». Конечно говорила. Много месяцев назад в Лагере полукровок я дал неосторожный обет. Поклялся рекой Стикс, что не буду играть музыку и пользоваться луком, пока снова не стану богом. Я нарушил оба условия, и с тех пор богиня Стикс неотступно следила за мной, осеняя трагедиями и разрушением каждый мой шаг. И теперь мне пришло время заплатить последнюю цену – меня вычеркнут из реальности.
Я думал, Стикс отцепит мои пальцы от обсидианового края и, насмешливо показав мне язык, отправит меня вниз, навстречу океану туманной гибели.
К моему удивлению, Стикс продолжила говорить.
– Ты выучил урок? – спросила она.
Будь я не так слаб, я бы, наверное, рассмеялся. Выучил, еще как. И продолжал учить.
В тот миг я понял, что все эти месяцы неправильно думал о Стикс. Это не она насылала на меня неприятности – я сам был их причиной. Не она устраивала мне проблемы – проблема была во мне. Она всего-навсего указывала на мою безответственность.
– Да, – жалко проговорил я. – Пусть поздно, но я его усвоил.
Милосердия я не ждал. И помощи, конечно, тоже. Мой мизинец соскользнул с края. Еще девять пальцев – и я упаду.
Темные глаза Стикс внимательно изучали меня. Она не то чтобы злорадствовала – скорее походила на учительницу фортепиано, шестилетний ученик которой наконец сумел сыграть песенку «Сияй, сияй, маленькая звездочка».
– Тогда держись за него, – сказала она.
– За что, за край? – пробормотал я. – Или за усвоенный урок?
Стикс издала звук, почти неуместный на краю Хаоса: она весело рассмеялась.
– Думаю, тебе самому придется решить. – С этими словами она превратилась в дымок, который полетел вверх, к беззаботным просторам Эреба.
Мне бы тоже хотелось взлететь. Но, увы, даже здесь, на грани небытия, я подчинялся законам гравитации.
По крайней мере, я победил Пифона.
Ему никогда больше не восстать. Я могу спокойно умереть, зная, что друзьям ничего не угрожает. Оракулы восстановлены. Будущее зовет к свершениям.
Что же случится, если Аполлон будет стерт из реальности? Возможно, Афродита права. Одиннадцать олимпийцев – уже много. Гефест может устроить из этого реалити-шоу «Одиннадцати достаточно»[42]. Подписки на его стриминговый сервис будут зашкаливать.
Почему же я не сдаюсь? Я упрямо цепляюсь за край. Соскользнувший мизинец снова нашел опору. Я пообещал Мэг, что вернусь к ней. Я не давал клятвы, но это и неважно. Если я так сказал – я должен это сделать.
Может быть, именно этому пыталась научить меня Стикс: дело не в том, как громко ты клянешься и какие священные слова произносишь. А в том, намереваешься ли ты в самом деле исполнить обещание. От этого зависит, стоит ли вообще его давать.
42
«Восьми достаточно» – американский телевизионный сериал 1970–1980-х годов, посвященный семье, в которой воспитывается восемь детей.