Хотите знать, как добраться до пещер троглодитов? Никаких проблем!
Сначала идите вниз. Затем еще немного вниз. Затем еще три раза поверните в проходы, ведущие вниз. Вы увидите тропинку, едва заметно идущую наверх. Не обращайте на нее внимания. Продолжайте идти вниз, пока у вас не лопнут барабанные перепонки. Потом снова спускайтесь вниз.
Мы ползли по трубам. Переходили вброд шламоотстойники. Шли по кирпичным туннелям, каменным туннелям, земляным туннелям, которые выглядели так, будто их прорыл земляной червь методом «жуй и какай». В какой-то момент мы ползли по такой узкой медной трубе, что я опасался, как бы в конце концов нам не вылезти из личного унитаза Нерона, подобно красоткам, выпрыгивающим из огромного праздничного торта.
Я представил, как пою «С днем рождения, мистер Император»[27], но тут же отогнал эту мысль. Похоже, я надышался канализационным газом и начал бредить.
Наша веселая прогулка по канализации продолжалась, кажется, несколько часов, пока наконец мы не попали в круглое помещение, стены которого были сложены из неотесанного камня. Пол комнаты в центре пробил огромный сталагмит, который уперся в потолок, как центральная ось карусели. (После того как я выбрался живым из гробницы Тарквиния под каруселью в парке Тилден, такое сходство меня не радует.)
– Мы на месте, – сказал Нико.
Он подвел нас к основанию сталагмита. В полу было выдолблено отверстие, достаточно большое, чтобы через него можно было пролезть, а вытесанные на боку сталагмита ручки уходили вниз во мрак.
– Это часть Лабиринта? – спросил я.
Атмосфера здесь была похожей. Поднимавшийся снизу воздух был теплым и каким-то живым, будто дыхание спящего левиафана. Меня не оставляло чувство, словно что-то следит за нашими передвижениями – что-то разумное и не факт, что дружелюбное.
Нико покачал головой:
– Пожалуйста, не упоминай Лабиринт. Троги ненавидят Дедалов лабиринт. Они называют его поверхностным. Все, что идет отсюда вниз, построили троги. Лабиринт никогда не доходил до той глубины, на которой мы сейчас находимся.
– Круто! – воскликнула Мэг.
– Тогда могу пропустить тебя вперед, – сказал я.
Вслед за Нико мы начали спуск вдоль боковой части сталагмита в огромную пещеру природного происхождения. Я не видел ни краев, ни даже дна, но, судя по эху, она была больше, чем даже мой древний храм в Дидиме. (Не хочу хвастаться размерами этого святилища, но оно ГИГАНТСКОЕ.)
Маленькие скользкие ручки освещались лишь слабо светящимися пучками лишайника, росшего на камне. Вполне возможно, что троги сделали вход в их обиталище таким специально, чтобы все, кто имел глупость проникнуть к ним, были вынуждены спускаться гуськом и, вероятно, так и не добраться до дна. Звук нашего дыхания и бряцанье вещей эхом отдавались в пещере. Враги – в любом количестве – могли наблюдать, как мы идем вниз, целясь в нас из любого чудесного стрелкового оружия.
Наконец мы дошли до дна. У меня болели ноги. Пальцы свернулись в артритные закорючки.
Рейчел, прищурившись, вгляделась в темноту:
– Что теперь?
– Стойте за мной, – велел Нико. – Уилл, можешь показать свой фокус? Только на самой слабой мощности.
– Погоди-ка, – не понял я, – что это еще за фокус?
Уилл не сводил глаз с Нико:
– Это обязательно?
– Мы не можем пользоваться светом от оружия, – напомнил ему Нико. – А нам нужно хотя бы немного света, потому что трогам он не нужен совсем. Я бы предпочел их видеть.
Уилл наморщил нос:
– Ладно. – Он поставил на землю рюкзак и снял льняную рубашку, оставшись лишь в майке.
Я по-прежнему не понимал, что он делает, хотя девчонки, похоже, были не против таких его «фокусов». Уилл что, хранит под майкой фонарик? Или он задумал натереться светящимся лишайником и ослепительно улыбнуться?
Как бы то ни было, мне не очень-то хотелось видеть трогов. Мне смутно вспоминалась группа времен Британского вторжения 1960-х годов, которая называлась «The Troggs», и меня не оставляло ощущение, что все представители этого подземного народа носят пышные прически, черные водолазки и всюду вставляют словечко «кайф». А столкнуться с подобным ужасом мне вообще не улыбается.
Уилл сделал глубокий вдох. А когда он выдохнул…
Я подумал, что глаза меня обманывают. Мы так долго находились в почти полной темноте, что я не понял, почему вдруг стал видеть Уилла яснее. Я мог различить ткань его джинсов, пряди волос, голубые глаза. Его кожа испускала мягкое теплое золотое сияние, будто он напитался солнечным светом.
– Ого! – изумилась Мэг.
27
Аполлон намекает на выступление Мэрилин Монро с песней «С днем рождения, мистер президент».