Кайла поморщилась:
– Так, нужно привести в порядок твои мысли. Выпей это. – Она поднесла к моим губам пузырек.
– Нектар?
– Это уж точно не нектар.
Во рту у меня будто что-то взорвалось. Я тут же понял, что она мне дала и зачем: это был «Маунтин Дью», яркий лаймово-зеленый отрезвляющий эликсир. Уж не знаю, как он действует на смертных, но спросите любое сверхъестественное существо – и вам расскажут, что сочетание сладости, кофеина и нечеловеческого je-ne-sais-quoi-peutêtre-radioactif[34] вкуса «Маунтин Дью» способно сделать любого бога предельно сосредоточенным и серьезным. Мое зрение прояснилось. Хихиканье как рукой сняло. Хихикать не хотелось совершенно. Сердце сжалось от мрачного чувства опасности и неминуемой гибели. «Маунтин Дью» – это все равно что раб, который едет позади императора во время триумфальных шествий и нашептывает: «Помни, ты смертен и ты умрешь», – чтобы тот не слишком задирал нос.
– Мэг, – сказал я, вспомнив о самом важном. – Мне нужно найти Мэг.
Кайла хмуро кивнула:
– Тогда этим мы и займемся. Я принесла тебе запасные стрелы. Подумала, что они тебе понадобятся.
– Ты самая заботливая дочь на свете.
Она покраснела до корней рыжих волос.
– Идти можешь? Пора выдвигаться.
Забежав в здание, мы повернули в коридор, который, как считала Кайла, мог привести к лестнице. Открыв очередные двери, мы оказались в Обеденном зале имени Катастрофы.
В других обстоятельствах это могло быть замечательным местом для званого ужина: большой стол на двадцать персон, люстра в стиле Тиффани, огромный мраморный камин, деревянные панели на стенах, ниши с мраморными бюстами, каждый с лицом одного и того же римского императора. (Если вы сказали «Нерон», то выиграли приз – «Маунтин Дью».)
А вот что в атмосферу праздничного ужина никак не вписывалось: сюда каким-то образом забрел рыжий лесной бык и теперь гонял юных полубогов вокруг стола, а те выкрикивали оскорбления и швыряли в него нероновские золотые тарелки и столовые приборы. До быка, видимо, не доходило, что он может просто протаранить стол и растоптать полубогов, но рано или поздно он должен был до этого додуматься.
– Фу, эти твари, – поморщилась Кайла при виде быка.
Я подумал, что это могло бы стать отличным определением для энциклопедии монстров в лагере. «Фу, эти твари» – это и правда единственное, что вам нужно знать о tauri silvestres.
– Их нельзя убить, – предупредил я, когда мы присоединились к остальным полубогам, играющим в догонялки вокруг стола.
– Ага, знаю. – Судя по тону Кайлы, за время веселой боевой экскурсии она уже успела пройти экспресс-курс по общению с лесными быками. – Эй, ребята, – обратилась она к своим юным товарищам. – Нам нужно выманить эту тварь наружу. Если сможем подманить его к краю террасы…
Двери в противоположном конце зала резко распахнулись, и я увидел своего сына Остина с теноровым саксофоном наготове. Обнаружив в опасной близости от себя голову быка, он с криком «Эй!» выдул из саксофона такой неблагозвучный то ли скрип, то ли треск, каким мог бы гордиться сам Колтрейн[35].
Бык пошатнулся, испуганно затряс головой, а Остин перемахнул через стол и присоединился к нам.
– Привет, – сказал он. – Уже развлекаемся?
– Остин, – с облегчением выдохнула Кайла. – Я хочу выманить быка наружу. Ты не мог бы… – Она указала на меня.
– Играем в «Передай другому Аполлона»? – улыбнулся Остин. – Без проблем. Пошли, пап. Я с тобой.
Кайла построила младших полубогов и начала стрелять в быка, чтобы отвлечь его на себя, а Остин выпихнул меня в боковую дверь.
– Куда нам, пап? – Он деликатно не стал спрашивать, почему у меня забинтован нос, а изо рта разит «Маунтин Дью».
– Я должен найти Мэг, – сказал я. – Три этажа вверх? Юго-восточный угол?
Остин не сбавил темпа, но лицо его стало напряженным:
– Вряд ли кому-то уже удалось пробиться на этот уровень, но давай постараемся.
Мы нашли огромную винтовую лестницу, по которой поднялись еще на один этаж. Пробравшись сквозь лабиринт из коридоров, протиснулись в Ужасающую Шляпную Комнату.
Троглодиты нашли галантерейную золотую жилу. Похоже, этот огромный шкаф служил Нерону гардеробом, потому что вдоль стен тянулись ряды осенних и зимних курток. Полки были завалены шарфами, перчатками и – да – шапками, шляпами и кепками всех мыслимых фасонов. Троги весело копались в вещах: напяливали на себя по шесть-семь шапок, примеряли шарфы и галоши, развивая и без того невероятно цивилизованное чувство стиля.