Вдоль другой стены шел ряд зеркальных окон (несомненно, с отличной теплоизоляцией), откуда открывался вид на город и на обещанный пожар, который теперь – да снизойдет благословение на трогов и их великолепные шляпы! – не должен состояться.
В углу на небольшой сцене находился единственный микрофон и стойка с инструментами: гитарой, лирой и скрипкой. Ох, Нерон. Вот это настоящий черный юмор: он намеревался играть на скрипке, глядя, как Нью-Йорк полыхает. Не сомневаюсь, что его гости смеялись бы и вежливо хлопали, пока город взрывался и миллионы людей погибали под звуки песни «Эта земля – твоя земля»[40]. Да и кто эти гости? Миллиардеры, с которыми император играл в гольф? Взрослые полубоги, которым он пообещал жизнь в своей постапокалиптической империи? Кем бы они ни были, я надеялся, что Остин привел их прямо к отряду разгневанных акционеров-троглодитов.
Хорошо, что в зале никого не оказалось. Несчастным пришлось бы познать мой гнев. Но в сложившихся обстоятельствах мне оставалось всего лишь пустил стрелу в торт, правда без особого удовольствия.
Я пошел через зал, но он был такой большой, что в конце концов нетерпение взяло верх и я побежал. Достигнув двери, я распахнул ее пинком, держа наготове натянутый лук, но увидел только еще один пустой коридор.
Однако это место было мне знакомо – из сновидений. Я наконец-то добрался до жилых покоев императорской семьи. Но где же охрана? Слуги? Я решил об этом не думать. Дверь Мэг должна быть впереди. И я побежал.
С воплем «Мэг!» я ворвался в комнату.
Никого.
Кровать была аккуратно застелена новым покрывалом. Сломанные стулья заменены. В комнате так пахло чистящими средствами «Пайн Сол», что даже запах Мэг был стерт отсюда, не говоря уж о свидетельствах ее бунта. Еще никогда я не чувствовал себя таким подавленным и одиноким.
– Привет! – пропищал голосок слева.
Я пустил стрелу в прикроватную тумбочку и разбил экран ноутбука, где маячило лицо Нерона, вещающего по видеосвязи.
– О нет, – стал паясничать он, мерцая и рассыпаясь на пиксели. – Ты меня подстрелил.
Его изображение затряслось. Оно было какое-то большое и смещенное к краю, словно он неумело держал телефон с камерой в руках. Я задумался, приходилось ли ему испытывать те же проблемы с мобильной связью, что и другим полубогам, и не мог ли сигнал сотового выдать его местонахождение монстрам. Но потом сообразил, что в радиусе пятисот миль не было чудовища страшнее, чем сам Нерон.
Я опустил лук и с усилием разомкнул челюсти, чтобы заговорить:
– Где Мэг?
– О, с ней все в порядке. Она здесь, со мной, в тронном зале. Я подумал, что рано или поздно ты окажешься перед этим монитором и мы сможем поболтать о твоем положении.
– О моем положении? Ты в осаде. Мы разогнали твою инфернальную вечеринку. Твои войска вот-вот будут разгромлены. А я направляюсь к тебе, и, если ты тронешь хотя бы камешек на очках Мэг, я тебя убью.
Нерон беззаботно рассмеялся. Я не услышал начало его ответа, потому что заметил движение в коридоре. На пороге возник Иии-Блинг, председатель правления троглодитов: он довольно улыбался, его колониальный наряд был покрыт прахом монстров и клоками рыжей бычьей шерсти, а поверх треуголки красовалось несколько новых головных уборов.
Пока Иии-Блинг не успел ничего сказать и выдать своего присутствия, я едва заметно покачал головой, предупреждая, чтобы он вел себя тихо и не показывался перед камерой. Мне не хотелось выдавать Нерону информации о наших союзниках больше, чем необходимо.
Прочитать что-то в глазах Иии-Блинга, скрытых за темными очками-гогглами, было невозможно, но умный трог, судя по всему, понял меня.
– …Совсем другое положение, – говорил Нерон. – Ты слышал о сасанидском газе, Аполлон?
Я понятия не имел, что это такое, но Иии-Блинг едва не выпрыгнул из башмаков с пряжками. Его рот презрительно скривился.
– Весьма хитроумная вещь, – продолжал Нерон. – Персы использовали его против наших войск в Сирии. Сера, деготь, еще парочка секретных ингредиентов. Страшно ядовитый, приводит к мучительной смерти, особенно эффективен в замкнутых пространствах, таких как туннели… или здания.
Волосы у меня сзади на шее встали дыбом.
– Нерон. Нет.
– Очень даже да, – возразил он по-прежнему елейным голоском. – Ты лишил меня шанса спалить город, но, конечно, вряд ли считал, что это мой единственный план. Резервная система не повреждена. Ты оказал мне услугу, собрав весь греческий лагерь в одном месте! И теперь стоит мне только нажать на кнопку – все, кто находится на уровнях ниже тронного зала…
40
This Land Is Your Land – песня американского музыканта Вуди Гатри, посвященная Америке. Интересно, что Гатри написал ее на мелодию песни «When the World’s on Fire» («Когда мир в огне») группы «Carter Family».