Протискиваясь между столов прямо к ним, Ронке постаралась заглушить раздражение. Мужчины замолчали и уставились на нее. Она неосознанно втянула животик.
Сими встала и приветливо улыбнулась. Не любить Сими просто нельзя! Смотрит она на тебя — и начинаешь верить, что ты единственный человек в мире, кого подруга действительно хочет видеть. Точно так же Сими улыбнулась Ронке семнадцать лет назад, когда они познакомились в Бристоле в первую неделю учебы. Эти зубы, ямочки на щеках, радость и лучезарная улыбка.
— Ронкс! Это Изобель. Она тебе точно понравится, — сказала Сими и встретила Ронке с распростертыми объятиями.
«Ну, с этим я бы поспорила», — подумала Ронке. Она прильнула к Сими, а затем с натянутой улыбкой повернулась к чужачке, чтобы поздороваться. Но все же на троих можно взять побольше закусок. Хорошо бы и этой Изобель тоже вложиться.
Пока Ронке разматывала шарф, Сими наполняла ее бокал.
— Шампанское? — удивленно спросила Ронке. — Мы ведь всегда берем розовое вино.
«К тому же розе' не сорок фунтов за бутылку», — подумала она, но промолчала.
Сими пихнула ее коленом под столом.
— У Изо аллергия на дешевые вина. А еще у нас есть повод.
— Мы празднуем мой развод, — сказала Изобель, поднимая бокал. — Давайте выпьем за это, а еще за друзей — старых и новых!
Ронке подумала, что очень странно праздновать такое событие, но улыбнулась — и все чокнулись бокалами.
Официант кинул на стол тяжелые меню: стопки ламинированных страниц, уложенных в папки из искусственной кожи. Ронке ужасно нравилось старомодное меню, которое можно было долго листать. С орфографическими ошибками и уродливыми шрифтами, без модных словечек «сезонный», «местный» и «экологически чистый». Она погладила меню — и на нее нахлынули воспоминания, отголоски долгих семейных обедов в «Апапа Клаб»[6].
— Чего брать будете? — спросил официант, хмуро глядя на них.
— Принесите еще, — ответила Изобель, указывая на пустую бутылку шампанского. Официант насупился сильнее.
— Спасибо! — крикнула ему вслед Ронке. Ей всегда хотелось как-то добавить любезности в диалоги с персоналом. Даже если они грубят.
— Изобель неприлично богата! — воскликнула Си-ми. — Но она очень любит разбрасываться деньгами, так что я ее прощаю.
Ронке невольно рассмеялась и спросила:
— Как вы познакомились?
— О, мы познакомились, когда нам было по пять лет, — ответила Сими. — Единственные полукровки в классе…
— Сими, не произноси это слово! — возмутилась Ронке.
— Ой, да брось, это же так и есть. В Лагосе все нас так называют.
— В Лос-Анджелесе о подобном даже подумать страшно — а не то вас отправят на курсы по проблемам расовых отношений, — сказала Изобель и погладила Сими по руке. — Как хорошо, что ко мне вернулась моя алобам[7].
— Вот, и мы сразу же приметили друг друга. Ты же знаешь, как это бывает, когда замечаешь еще одного человека смешанной расы в Лагосе, — продолжала Сими. «Смешанной расы» она выделила кавычками, показав их пальцами. — В первый же день Изо побила мальчика. После этого мы стали неразлучны.
— Он получил по заслугам, — сказала Изобель. — Какой-то мелкий говнюк посмел называть тебя шавкой. Подумаешь, слегка ударила.
— Ты выбила ему два зуба, — уточнила Сими.
— Он нас оскорбил! В любом случае это ведь сработало, — улыбнулась Изобель. — Потому что после этого нас никто не донимал.
Ронке пыталась понять, какой у Изобель акцент, но у нее не получилось.
— Твоя мама американка? — спросила она.
— Нет, русская. Мой отец работал в Москве, там-то они и познакомились.
Изобель положила ладонь на руку Ронке. Ее ногти были насыщенного синего цвета, длинные и заостренные.
— Расскажи о себе? Я хочу знать все.
Ронке все крутила в руках шарф, поглядывая по сторонам: когда же придет официант? Она не любила говорить о себе.
— Моя мать британка. Я родилась в Лагосе, но мы переехали, когда мне было одиннадцать. А вы смотрели меню?
— Ронке — самый лучший стоматолог в Лондоне! А еще она шикарно готовит, — вставила Сими.
— О, нет, это не так! — принялась отнекиваться Ронке. Как бы ей хотелось, чтобы Сими перестала болтать, как перевозбужденный пиарщик! — Но поесть я люблю, это правда. Надо сделать заказ, а то ждать еще — здесь долго готовят.
7
Слово alobam появилось у игбо, народа в юго-восточной Нигерии. Сейчас его используют для описания очень верного и отзывчивого человека, который готов на все ради друзей.