— Наверх. Живо! Умывайся, чисти зубы и в кровать. Я поднимусь через пару секунд.
— А сказку?
— Только недлинную.
Бу подтолкнула дочь в сторону лестницы, а затем оформила доставку на следующий день. Самое лучшее в PayPal — ты не ощущаешь, будто тратишь реальные деньги.
— Чего в темноте сидишь? — спросил Дидье.
— Так спокойнее. И я совсем без сил.
— Я тоже. Не поверишь, что устроил Робин. Тот клиент…
Бу отключилась. Она весь вечер слушала, как София тараторит о самой себе. И ей ужасно не хотелось целый час слушать, как Дидье делает то же самое. Она закрыла глаза и представила, как бежит по песчаному пляжу. А что это за красавчик бежит рядом с ней? И не отстает!
— Бу! Ты вообще слышала, что я сейчас сказал? — спросил Дидье.
— Извини, задремала.
— Ты забрала мой костюм?
— Нет, завтра заберу.
— O, la vache![56] Я собирался надеть его на важную встречу.
— Ну что ж… Наденешь другой.
— Что у нас на ужин?
— Я не успела. Давай закажем что-нибудь, — сказала Бу и закрыла глаза, пытаясь отгородиться от мужа.
— Сделать омлет?
— Яйца кончились.
— Может, сэндвич с расплавленным сыром? Или пасту?
— Дидье, хватит. Я устала, и у меня болит голова.
— Ладно, ладно! — Дидье примирительно поднял руки.
— Пожалуйста, замолчи.
— Извини. Бу, все нормально? У тебя «эти дни»?
— Дидье!
— Ой, ладно, не купушуй! Пойду пожелаю Софии доброй ночи. Может, дочь мне порадуется. — Дидье направился к лестнице.
— Кипешуй. А не «купушуй». И не буди ее, — сказала ему вслед Бу, снова закрыла глаза и пробормотала: — Плохая жена. Плохая.
Она заставила себя встать с дивана и пойти на кухню.
6. Сими
Сими откинулась на вращающемся кресле и закинула ноги на письменный стол. Она победила. Все получилось! Но почему же тогда так грустно? Сими принялась разглядывать свои туфли. Чуть повернешь ногой — и поверхность с имитацией змеиной кожи начинает переливаться фиолетовым и синим. Заостренный нос, высокие десятисантиметровые каблуки. Ронке пришла в ужас, когда узнала, сколько они стоят, — лучше бы и не спрашивала. Сими ведь не осуждает подругу за то, что она много ест, так почему Ронке обвиняет ее в бездуховности? Вообще-то, это не так. Ей просто нравятся хоро-шие вещи.
Сими не была поверхностной, просто старалась скрывать свой внутренний мир. Внешность — вот что играет большую роль. Отличный способ скрыть то, в чем мало уверена. Однажды она услышала, как Бу сказала: мол, она тщеславная. Это случилось много лет назад — они как раз незадолго до того подружились. Бу обомлела, принялась, запинаясь, отрекаться от собственных слов и извиняться. Но Сими не расстроилась. Если быть тщеславной означает заботиться о внешнем виде — да, тогда это про нее.
Сими прекрасно понимала, что до настоящей красавицы ей далеко.
— Ты почти такая же милашка, как я, — сказала Изобель в день их знакомства. Неправда. Даже в пять лет Изобель выглядела потрясающе.
Будь Сими почти такой же красивой, воспарила бы от счастья. Но она не верила в сказки. Нос слишком широкий, глаза слишком маленькие, губы слишком тонкие, а кожа усыпана шрамами от подростковых прыщей (спасибо тебе, господи, за тональный крем). Ни груди, ни талии — брат называл ее параллелограммом. Но у Сими были красивые волосы — волнистые, а не кучерявые. Однажды она узнала про волшебную бразильскую укладку, и ее волосы стали идеально прямыми, как у белых женщин. Ноги — ну самые обычные. С юбкой правильной длины (должна быть короткая) и каблуками (обязательно высокими) Сими при своих ста шестидесяти четырех сантиметрах казалась длинноногой. Но лучшее в ее внешности, конечно, улыбка. Когда Сими улыбалась, все лицо преображалось и становилось невероятно привлекательным. Сими обожала отбеливать зубы, и тут ей повезло: Ронке работала стоматологом. Однако подруга беспрекословно подчинялась правилам, а потому, к сожалению, не разрешала Сими делать процедуру больше двух раз в год.
К девяти годам Сими разобралась, как устроен мир. В Лагосе светлую кожу ценили куда больше, чем красивые глаза, отсутствие прыщей, тонкую талию или даже мозги. К одиннадцати Сими уже привыкла, что стоит ей войти в класс, как мальчики тут же на нее оборачиваются. Это нормально, она этого ожидала. А еще она привыкла к злым взглядам девочек. Сими знала, почему они так смотрят. Это было очевидно.
Первый парень, которого она поцеловала в четырнадцать, ляпнул, что питает слабость к «цыпочкам-полукровкам». Сими пришла в ужас. Но в то же время была благодарна, ведь благодаря ему избежала опасности стать трофеем вереницы подобных придурков. С первым белым парнем Сими встречалась три месяца — именно столько времени потребовалось узнать, что две последние его девушки были темнокожими.