— Ох! — простонала Ронке, поднимая руки, чтобы София могла защелкнуть воображаемые наручники.
— Будешь что-нибудь пить? У меня как раз есть тот вонючий травяной чай, который ты так любишь, — предложила Бу.
— Мама, тебе нельзя говорить с заключенными! — гаркнула София. — Садись на диван и просто смотри!
Бу отдала честь.
— Так точно, сэр! Я буду следить за соблюдением прав человека. Думаю, это нам как раз пригодится, — сказала Бу и приземлилась на диван с кипой бумаг.
София пугающе напоминала Пол Пота[22]: она патрулировала стены своей тюрьмы, выкрикивая — одно за другим — все более жестокие наказания, которым собиралась подвергнуть военнопленную.
Бу следовало притворяться, будто она записывает что-то очень важное. Она фотографировала все это на телефон, стараясь, чтобы в кадр не попадали складки на талии Ронке. София должна одобрить фотографии, чтобы обрезать, выбрать фильтр и, откорректированные, отправить папе и тете Сими. Бу подозвала Софию и попросила ее не торопиться, просматривая кадры. Пусть Ронке хоть передохнёт.
В какой-то миг Бу вдруг поняла, что ей все это нравится. Она всегда любила смотреть на Софию и Ронке вместе. Подруга держалась естественно. Терпеливо. Бу, правда, немного беспокоила кровожадность дочери, но могло ведь быть и хуже. Она могла бы, например, наряжать Барби в розовый топик. Все-таки маленький тиран в доме — как-то более прогрессивно.
Когда Дидье вернулся домой после своей очень важной благотворительной игры (веселуха, ага), весь пол гостиной усыпали игрушечные солдатики, София маршировала уже не так яростно, и даже Ронке порядком устала. Когда Дидье перегнулся через диван и поцеловал Бу, она не отвернулась.
— Désolé, ma chérie, — шепнул он ей на ухо. — Je t’adore[23].
Бу закатила глаза и поцеловала его в ответ.
— Merde, — скривилась София.
Ронке залилась хохотом и упала, опрокидывая свою самодельную тюрьму. Ее смех был заразителен — Бу тоже захохотала.
— Да-да, знаю. Это он виноват! — Бу указала на гордо улыбающегося мужа. — Так говорит весь класс Софии! Поэтому я стараюсь избегать разговоров с другими мамами.
— Пусть мама немного поиграет с Ронке, а ты поможешь мне прибраться, — попросил Дидье дочь, открыв дверь для Ронке и Бу. — Я принесу вам выпить. Как раз нашел новое красное вино — попробуй, Ронке.
— Завидую тебе, Бу, — сказала та. — Сексуальный муж. Француз! Восхитительный ребенок. Такая большая кухня. Если б я тебя не любила, точно бы возненавидела!
Благодаря Ронке Бу понимала, что ей в самом деле очень повезло. А почему бы им не поменяться местами? Ронке с удовольствием бы готовила и наводила порядок. Отвечала на бесконечные вопросы Софии. А Бу с радостью сидела бы в чистой и пустой квартирке.
— Знаешь, не хочу, конечно, жаловаться, но все веселье достается Дидье. А у меня, наоборот, сплошная тягомотина… — Бу скинула обувь на пол и залезла на диван. — София бежит в школу и на меня даже не взглянет. А я стою у ворот как дура. Хоть бы на прощание поцеловала. Папу она целует.
«Папу» прозвучало как-то плаксиво.
— Девочки любят своих пап, — заметила Ронке.
— Я — нет!
— У меня был чудесный отец, — продолжила Ронке. — До сих пор скучаю по нему. Каждый день.
Бу мысленно упрекнула себя в бесчувственности. Проблемы с отцами тоже объединяли подруг. Эту тему лучше всего было избегать. Отец Ронке — идеальный, но мертвый. У Сими — живой, но не оправдавший надежд. У Бу — никчемный и несуществующий.
— У Дидье крышу сносит — так он хочет переехать, — сказала Бу. Конечно, не лучший способ сменить тему, но это сработало.
— Нет, не переезжайте! Мне так нравится этот дом. — Ронке опустила ноги в носочках на паркет. — Мечтаю, чтобы в моем доме тоже был деревянный пол.
— Когда София громко по нему скачет — это похоже на какой-то ночной кошмар. В любом случае такова грандиозная идея Дидье: продать дом, уехать из Лондона. Чтобы сад был побольше, школа получше. Завести собаку и купить «Вольво». Он хочет, чтобы мы жили как средний класс, как люди среднего возраста, которые скучно и миленько одеваются, слушают радио и жалуются, что нужно постоянно ездить на работу и обратно. Говорит, что это все ради Софии. Но мы-то оба понимаем, что это просто он так хочет.
— Мы с Кайоде можем купить ваш дом. Продадите по сниженной стоимости как друзьям?
22
Пол Пот (наст. имя Салот Сар, 1925 или 1928–1998) — политический деятель Камбоджи; его правление сопровождалось массовыми репрессиями.