— Вы с Кайоде? — Бу фыркнула. — С мужиком, который не может организовать поездку в Париж на два дня?
Ронке замолчала, накручивая волосы на палец. Бу тотчас захотела провалиться со стыда под землю.
— Ой, Ронке, извини! Я всего лишь хочу, чтобы ты нашла кого-то, на кого можно положиться. Кто хорошо бы к тебе относился! Белого. Ну или хотя бы не нигерийца. Скучного и надежного, как Дидье.
— Ты такая расистка, Бу! Дидье не скучный — как ты такое можешь говорить? — Ронке удивленно заморгала. — А на Кайоде можно положиться. И пожалуйста, не начинай про расовую предвзятость, это бред.
— Но в этом есть доля правды, — возразила Бу.
— Плевать. Мы с парнем покупаем жилье. Завтра поедем смотреть квартиру в Клапеме. Если ты не превратишься в провинциалку, станем соседками.
Бу не пришлось объяснять подруге, почему эта идея тупая, — помешал Дидье с вином. Он наполнил шикарные бокалы размером с аквариум для золотых рыбок. Дидье испытывал очень теплые чувства к Ронке — для нее все самое лучшее.
— София умоляет, чтобы ее искупала крестная, — сказал он. — Сказать ей, что ты не придешь?
— Скажи, что приду! Может, вы пока еду разогреете? А то знаете, сидеть в тюрьме — тяжелая работенка, я проголодалась, — улыбнулась Ронке и глотнула вина. — М-м, вкусно!
Бу подняла руки, и Дидье стащил ее с дивана. Она поправила свой хвостик и последовала за ним. Кухня была убрана — ни следа от прошедшего боя. Бу изумленно ахнула, открыв пакеты с едой, которые принесла Ронке.
— C’est un banquet[24], — сказал Дидье. — Ждем еще гостей?
— Ты же знаешь Ронке — на еду она не скупится.
Бу вытаскивала одну серебристую коробку за другой и водружала на стол. Потом она поставила противни в печь греться. Дидье в это время накрывал на стол — он решил достать приборы, которые им подарили его родители на свадьбу семь лет назад. Со второго этажа доносился приглушенный смех.
— Она выглядит счастливой, — заметил Дидье.
— Не поверишь, но она сейчас ищет квартиру с Кайоде.
— Давно пора. Мне нравится Кайоде. Они подходят друг другу.
Бу покачала головой. Мир, черт его подери, сбрендил. Лишь она еще в здравом уме.
— Как прошел обед? — спросила Бу минут через пятнадцать, накладывая в тарелку Софии сую и додо.
— Нормально. Но без тебя совсем не то. У Сими была эта дурацкая сережка — причем только одна. Размером с апельсин! Я ее спросила, где она ее взяла, — в «Примарке»[25]? И она сразу помрачнела. Оказалось, это работа дизайнера, о котором я как бы должна была знать. Двести фунтов! За одну сережку! Нет, представляешь? А еще она привела с собой подругу, — тараторила Ронке, поскуливая от радости и набивая рот ямсом.
— Какую подругу? — спросила Бу.
— Ее зовут Изобель. Прям вся такая девушка Бонда: светлые волнистые волосы до задницы и силиконовые сиськи. Шикарная, но шлюховатая.
— Что такое «шлюховатая»? — влезла София.
— Ешь, не болтай, — отрезала Бу.
— Извини. Она наполовину русская, раньше жила в Лос-Анджелесе. Только развелась — и уже тут как тут. А, еще у нее отец богатый, прямо как Билл Гейтс. Какая-то крупная шишка в правительстве с неограниченным доступом к государственной казне.
— Типичный нигерийский политик, — ответила Бу.
— Ой, только опять не начинай! — Ронке приложила ладонь к губам, повернулась к Дидье и шепнула ему на ухо. — Ты б ее видел! Вся грудь наголо, и это во время обеда. Старики аж слюни пустили.
— С нетерпением жду встречи с ней, — ухмыльнулся Дидье.
— Не гавкай тут, ты вообще-то в немилости, — напомнила Бу, ткнув мужа в бок.
— Гавкать? Мы заведем собаку? — обрадовалась София.
— Нет, — ответила Бу и показала дочери, чтобы та ела. — Где Сими с ней познакомилась?
— Они были лучшими подружками в начальной школе.
— Но она никогда о ней не упоминала.
— Они потеряли связь друг с другом, когда Изобель уехала в школу-интернат.
— А можно мне в школу-интернат? — спросила София.
— Думаю, да, это отличная идея, — ответила Бу.
3. Сими
Сими попросила таксиста высадить ее на северной стороне Тауэрского моста — ей хотелось перейти через реку пешком. Из-за шампанского, которое они выпили за обедом, в голове было туманно. Сими надеялась, что на воздухе приведет мысли в порядок, может, ей захочется отправиться на пробежку, а не улечься на диван.
Но солнце светило до того ярко, что стало только хуже, плюс еще у нее заболела мочка уха. Да, новая сережка выглядит потрясно, но она тяжелая. Как у Ронке еще хватило наглости! «Примарк»! Серьезно? Ну, во всяком случае, хотя бы Изобель знала, что эта сережка от Фиби Фило[26] для «Селин»[27]. Ронке просто не разбирается в моде. Даже в такой знаменитой.