Колесо вертелось медленно, как будто отсчитывая время. Генри оперся на один из столов.
– Кажется, я понял, зачем я хочу туда подняться, – сказал он.
Таддеус Бакстер опять крутнул колесо.
– Правда?
– Чтобы научиться жить с Бедой. Даже когда ее – их – много.
Генри повернулся и прислонился к столу с экспонатами. Его взгляд упал на гравюры, которыми была увешана стена напротив.
А потом остановился на одной из них.
Это было изображение старого двухмачтового корабля. Выброшенного на берег. Объятого пламенем. Рядом со старым домом, из окна которого выглядывал человек в форме капитана.
Генри узнал этот дом.
Узнал черные утесы вокруг корабля.
Бухта спасения.
А под гравюрой было четкими буквами написано: «Капитан Смит и гибель “Морского цветка”».
20.
– В свое время он был красавцем, – сказал Таддеус Бакстер. – Радовал много натруженных глаз, когда входил в гавань.
– «Морской цветок», – сказал Генри.
– Смотри, какой стройный! Даже сквозь пламя видно.
Генри подошел к гравюре поближе.
– Он тебе знаком? – спросил Таддеус Бакстер.
Генри кивнул.
– Немножко.
– Тогда ты, наверное, знаешь больше моего. Это одна из местных легенд – тех, что остаются забытыми, пока кто-нибудь не раскопает гравюру, которая валялась на чьем-нибудь чердаке без малого двести лет. Кто-нибудь вроде меня. Потом я узнаю́ о ней все, что мне удается узнать. То же самое можно сказать о каждой гравюре на этой стене. – Он обвел их рукой. – Собираю что могу.
– Его выбросили на берег и подожгли, – сказал Генри.
– И это сделал его капитан.
Генри посмотрел на Таддеуса Бакстера.
– Капитан?
Таддеус кивнул.
– Вон он, выглядывает из своего дома.
Генри посмотрел на свой дом, изображенный неподалеку от горящего корабля. На капитана Смита за эркерным окном библиотеки. Генри наклонился поближе. Кажется, руки капитана были подняты к лицу.
– Зачем капитану поджигать свой собственный корабль?
– Возможно, причина в том, для чего он использовал его после Войны Короля Филипа[30]. Знаешь, какие грузы на нем перевозили?
Генри подумал об ошейниках с цепями. О мушкетах и саблях.
У него вдруг заныла шея, и он невольно потер ее.
– Рабов, – сказал он. – Рабов из Африки.
– Рабов – это правильно, – сказал Таддеус. – И напрашивается мысль, что из Африки. Так и я подумал сначала. Но нет, рабы были здешние. Индейцы. Те, что проиграли войну и попали в плен к славным губернаторам Плимутской колонии и колонии Массачусетского залива. Они заявили, что эти индейцы повинны «в жестоких и отвратительных убийствах и злодеяниях», и приговорили их к рабству на всю оставшуюся жизнь. Пленников было сто восемьдесят человек. Мужчины, женщины, дети.
– И их увезли на «Морском цветке».
Таддеус Бакстер кивнул.
– Да. Капитан Томас Смит навсегда забрал их из Новой Англии. Так он сколотил часть своего капитала. Он заковал этих индейцев в цепи, посадил в трюм и отвез на Карибские острова. Но на Карибских островах никто не захотел их покупать – кому нужны бунтари? Ему пришлось плыть с ними через всю Атлантику в Западную Африку, но и там их не удалось сбыть с рук. А ты ничего этого не знал, да? Видишь, сколько всего скрывается за одной старой гравюрой.
– И что с ними стало?
– Томас Смит избавился от них в Марокко. Продал, можно сказать, в самом далеком и не похожем на Новую Англию уголке земли, до какого только сумел добраться. Там они и остались.
– Это не объясняет пожара на корабле.
– Разве? Представь, что ты капитан Смит и что ты оставил сто восемьдесят человек в чужеземных краях практически без всего. Рабами. А сам уплыл обратно в единственную страну, которую они знали, на их родину, которой они лишились по твоей воле. Одному богу известно, что с ними случилось. – Таддеус Бакстер помедлил, и они вдвоем поглядели на старую гравюру. – Что бы ты чувствовал, если бы тебе день за днем приходилось смотреть, как этот корабль безмятежно стоит на причале?
– И он его сжег.
– Возможно. А может быть, «Морской цветок» во время шторма сорвало с якоря и выбросило на берег, и он сжег его, потому что корабль пришел в негодность. Точно никто не знает. Но, судя по этой гравюре, он не пытается его спасти, верно?
– Получается, что бухта не оправдала своего имени. Она же называется Бухтой спасения.
Таддеус Бакстер покачал головой.
– Это сейчас она так называется. Ее переименовали – может быть, в память о войне, а может, для того, чтобы о ней забыть.
30
Война Короля Филипа – военные действия 1675–1676 гг. между английскими колонистами и индейцами в Новой Англии (Королем Филипом, по имени испанского короля Филиппа II, колонисты прозвали индейского вождя Метакомета за его жестокость).