— Ваше Высочество! Я виноват во всём! Я не уберёг супругу Вашу…
— Не надо так говорить, Константин Николаевич! Как Вы могли остановить чуму? Что Вы? Вы потеряли любимую дочь и единственного сына! Я нисколько Вас не виню! Что Вы?!
— Я прошу Вас дать мне разрешение удалиться в монастырь…
— Нет, что Вы говорите, Константин Николаевич! Вы, который был прекрасным отцом моей любимой жены, который столько сделал для нашего счастья и нашего государства! Я не могу дать Вам такого дозволения! Не могу! Когда я вижу Вас, я вспоминаю свою любимую, с которой я должен был пройти через жизнь, но воля Божия…
Нет, положительно, если Вы найдёте в себе хоть какие-то силы — я прошу Вас оставаться рядом со мной! Вы нужны мне и как родной человек — Вы всегда останетесь для меня родным! И как советник при мне! Вы обладаете опытом, которого у меня нет. Вы умны, и при этом я могу доверить Вам свою жизнь, дорого́й тесть! Прошу Вас!
Я уговорил его! Похоже, именно поддержка и цель в жизни были нужны старику, и он нашёл всё это у меня. Вот, я ещё раз убедился, что работа — лучшее лекарство от душевной боли. Маврокордат оказал нам помощь, которая оказалась крайне своевременной. Он через свои связи смог оказать влияние на власти Священной Римской империи, дабы убедить их не связываться с Россией. И именно факт резкого снижения активности австрийцев заставил и Пруссию задуматься о перспективах остаться с Россией с глазу на глаз.
— Фриц, мне кажется, что это авантюра!
— Нет, Генрих! Я вижу в этом путь к величию Пруссии! — король Фридрих, прозванный Великим, бегал по своему кабинету в Сан-Суси и размахивал руками. Его брат Генрих принц Прусский сидел в кресле и некоторой иронией поглядывал на своего венценосного родственника.
— Но, подожди, Фриц, ты не можешь быть уверен в австрийцах, у меня есть информация, что они тайно ведут переговоры с русскими, вроде бы о получении ими Валахии и Сербии от турок. Это будет им сильно выгоднее, чем воевать с поляками и русскими, даже в союзе с нами. Риск оказаться tete-a-tete с русским медведем слишком велик.
— Но Кауниц[5] нас уверяет, что это лишь слухи!
— Ты веришь этому хорьку, братец?
— Нисколько! Но Королевская Пруссия[6] и Данциг будут украшением нашего королевства!
— Фриц, не спеши! Что там твой маленький Пауль?
— Он безмерно уважает меня и предан мне больше даже чем его отец! Но его жестокая мать! Она вбила ему в голову уважение к матери, и он не может найти в себе силы свернуть власть этой русской Мессалины! Эта убийца собственного мужа держит своего сына под полным контролем, и он может только информировать меня о её намерениях, но повлиять на них не в состоянии!
— И что сообщает, твой информатор?
— Его матушка, безусловно, собирается драться, не допуская мысли выпустить из своих когтей Польшу и своего бывшего любовника[7]!
— Успокойся, Фриц, а как здоровье Марии-Терезии[8] и Екатерины?
— Причём тут это? — Фридрих уже не бегал, а устало ходил по комнате — возраст брал своё, ему уже шёл седьмой десяток.
— А притом что если одной из этих особ не станет, то нам придётся иметь дело с их наследниками. А твой преданный друг Пауль…
— О да, братец! Он нам даст не только Польшу, но и всю Империю! Императрица России сейчас очень увлечена каким-то Потёмкиным, но она часто болеет и много проводит времени в загородном дворце! А Мария-Терезия уже стара, а её сынок грезит безумными реформами, что очень непопулярны в Империи!
— И ты, Фриц, сможешь воспользоваться этим и захватить Империю даже без особого сопротивления!
— О да… — старый Фриц в задумчивости опустился в кресло рядом со своим братом.
Дядюшка Фриц, будучи очень хитрым персонажем, уже поистратившим бо́льшую часть своего авантюризма, в одиночку связываться с Румянцевым не захотел. При этом прусский король хотел выглядеть не завоевателем, а скорее чуть ли не посредником между двумя империями, в том числе и для сохранения авторитета у меня лично.
Фридрих Великий по-прежнему находился в приятной уверенности, что он для меня является высочайшим авторитетом, и Россия при моём правлении будет таскать для него каштаны из огня, а пока я нахожусь в зависимости от своей жёсткой и властной мамаши. Но вот, вскоре, настанет время, когда он всего добьётся и без войны! И уж лишать его этой уверенности я точно не собирался.
Меж тем, следствие шло и шло, вовлекая в свои тенеты всё новых и новых персонажей. Заговор оказался более разветвлённым, чем мы видели, чем планировали. Для меня, а особенно для мамы, это было тяжело и даже страшно, но сдаваться было поздно.
5
Венцель Антон Доминик Кауниц-Ритберг — (1711–1794) выдающийся австрийский государственный деятель. Отвечал за внешние сношения Великой Римской империи.
7
Король Польши Станислав II Август Понятовский имел бурный роман с Екатериной II в 1756–1758 гг.
8
Мария Терезия — (1717–1780) Эрцгерцогиня Австрии, королева Венгрии и Богемии. Старшая дочь и наследница императора Священной Римской империи Карла VI Габсбурга. Жена императора Франца I и мать императора Иосифа II. Фактическая правительница Священной Римской империи.