Постепенно мне стало ясно, что у чуда может быть много вариантов. Мой вариант был такой: мы втроем ползаем по песку вокруг машины и ищем ключи, которые лежат у меня в кармане. Паралич был забыт. Мозг работал на предельной скорости, изобретая не вызывающий подозрений предлог, чтобы оказаться в машине, а уж там — вставить ключ в зажигание и помчаться вверх по крутому склону. Если нужно, я прихлопну дверцей пальцы черноволосого и протащу его какое-то расстояние. Я не сомневалась, что оставлю этих парней в их колымаге далеко позади, как бы они ее потом ни гнали. Моя машина была более мощной, но в парнях играл тестостерон, так что я понимала, что меня ждет фильм в духе Джеймса Бонда.
После нескольких минут копания во всех местах, где в песке были видны следы моих ног, я была измотана куда сильнее, чем эти атлеты. Странно, но теперь я на них почти не сердилась. Если б я не знала, что они нацелились на мою машину и только по этой причине помогают мне искать ключи, я бы могла подумать, что они мои друзья. Что исключительно из самоотверженности они ползают на коленях и роются в песке, помогая незнакомой женщине.
Вскоре я поняла, что мне ужасно хочется пить. Вообразив себя получившей отставку любовницей Джеймса Бонда, я начала рыдать, даже не пытаясь высморкаться ни во что, кроме пальцев. Парней будто кто-то дернул за веревочку. Они склонились к самому песку и принялись искать с еще большим рвением. Старший дал мне свою облизанную банку с пивом, и я с жадностью опустошила ее. Парни обменялись взглядом. Я в отчаянии трясла пустой банкой, глядя то на одного, то на другого, то на банку. Потом я кивнула на машину и устало сказала: «Я принесу еще» на каком-то слащавом английском. И после рискнула встать. Мои молодые друзья сделали перерыв в поисках и решили разделить на двоих оставшееся во второй банке пиво.
С напускным спокойствием, такого я не напускала на себя никогда в жизни, я зашагала к автомобилю. Он стоял с открытой дверцей и «Amor ti vieta»[33], гремела на полную мощность. Прижав одну руку к сердцу и опираясь второй на машину, я села на пассажирское место и сделала вид, будто роюсь под сиденьем. На самом же деле я незаметно достала из кармана ключ. Парни сидели внизу в песке. Младший, глядя на море, поднес банку к губам. Лицо чернявого отчасти было повернуто в мою сторону.
Сколько времени нужно таким парням, чтобы насладиться одной банкой пива, прикидывала я. И наконец решилась. Мгновенно передвинувшись на место водителя, я вставила ключ в зажигание и повернула. Под дикий рев я заперла на замок правую дверцу. С распахнутой левой дверцей я сумела развернуться на сто восемьдесят градусов и выехать на дорогу. И захлопнуть ее на полном ходу.
Когда автомобиль выровнялся и уже мчался вверх по склону, я бросила взгляд вниз, на берег. Те двое, синхронно вскочив, стояли рядом и смотрели мне вслед. Голос Бочелли пытался вдавить мне в мозг барабанные перепонки, но они выдержали. Я высокомерно попыталась выключить проигрыватель, но промахнулась. Приемник отозвался сладким, как леденец, голосом, а саксофон выдул из моих ушей всю накопившуюся там серу. Теперь я вцепилась в руль обеими руками и уже не отпускала его. И горная стена и обрыв были слишком близко.
Глупо было надеяться что парни не станут меня преследовать в своей колымаге, хотя бы чтобы подразнить и напугать. И я жала на газ, как могла. Повороты регулярно следовали один за другим, и вместе с тем я должна была быть готова к тому, что в любой момент из-за них могла выскочить встречная машина. Попадись мне хоть одна, это было бы мое последнее приключение. Только на шоссе, ведущем к Хихону, я почувствовала, что сердце легло на место и что оно продолжает биться. И только въехав в город, я почувствовала себя в безопасности и осмелилась пустить слезу.
Въехав в подземный гараж отеля, я некоторое время сидела, прислушиваясь к звуку ворот, автоматически закрывшихся у меня за спиной. Вытащив ключ зажигания, я громко высморкалась, провела бесцветной помадой по обкусанным губам и на лифте поднялась в свой номер. Я заперла дверь, достала из холодильника бутылку с водой и, стоя, опустошила ее. Потом стащила с себя всю одежду, надела гостиничный махровый халат и залезла в постель.