— Да! Выходя на улицу, она поправила красивые седые локоны над ушами. А когда она наклонилась, чтобы достать из кошелька деньги, стали видны большие сморщенные мочки.
— Кажется, у нее в мочку был вставлен какой-то предмет, похожий на бриллиант?
— Да! Он блеснул из складок кожи. Когда она шла к двери со своей драгоценной бутылкой портвейна, надежно спрятанной в сумке на колесиках, ее сережка блестела, как маленький глаз.
— Я тебе рассказывала эту историю?
Фрида только пожала плечами. Вот еще одно доказательство, что она крадет мои идеи и образы. В тот вечер я ничего не записывала. Все-таки это был сочельник.
Актер все больше терял терпение. Он жестикулировал и дергал себя за мочку уха. У меня не было причин относиться к нему с неприязнью, несмотря на то, что ему было трудно поддерживать разговор с этой молодой женщиной, которая, не исключено, приходилась ему дочерью. Мне пришло в голову, что ничего интересного она сказать не может. И настроения мне это не испортило. Нет, неприязни к нему у меня не было. Напротив, я его понимала.
— Ты меня совсем не слушаешь! После того, как мы пересекли границу Италии, пропала преследующая нас тревога. И чем же Санне заполнила эту пустоту? Стала пялиться на каждого встретившегося нам мужчину. С тобою чертовски трудно, Санне! Хорошо, я понимаю, что ты наконец увидела человека, у которого хоть что-то есть за душой.
— Ни на кого я не пялюсь. И откуда ты знаешь, что у него есть что-то за душой?
— По сравнению с Франком? Да это же ясно, как день!
— Не думаю, чтобы он был особенно интересен, — сухо сказала я. — Я заметила, что такие мужчины предпочитают общаться с молодыми женщинами, которые сделаны из более пластичного материала и представляют собой весьма выгодный фон.
— Ты имеешь в виду Франка?
— Нет! Не Франка.
— Прекрасно! У меня есть предложение. Поставим перед собой задачу лучше познакомиться друг с другом. Писатель ищет актеров.
Не знаю, случилось ли это сразу после того, как Фрида произнесла эти слова. Но я вдруг нечаянно встретила его взгляд и даже вообразила себе, что между нами есть какая-то связь. Впрочем, не знаю, все произошло слишком быстро. Глаза его закатились, и уголки рта растянулись еще более жутко, чем в холле. Если бы у меня было время, я бы подумала, что он вот-вот разразится презрительным смехом над какой-нибудь глупостью, сказанной юной дамой.
Но у меня не было времени. Рука его пыталась что-то достать. Носовой платок? Кто знает. Рот открылся. Подбородок отвис сам собой. Теперь вид у него был такой, будто он больно прикусил себе язык. В следующее мгновение он снова взглянул на меня погасшими глазами, в уголках рта запузырилась кровь. Потом он упал на стол, чуть сбоку, словно его воспитание, независимо от того, что бы с ним ни случилось, не позволяло ему опрокинуть бокал или уронить тарелку.
Молодая дама закричала, приподнявшись со стула. Метрдотель и мужчина, сидевший за соседним столиком, бросились к ней. Они подняли актера со стола и положили на пол. Другой человек, который случайно оказался врачом, проводившим здесь отпуск, прибежал запыхавшись из бара с салатами. На бегу он поставил передо мной салатницу с кукурузой и какими-то зелеными и красными овощами и тут же опустился на колени рядом с актером. Еще мгновение, и он был уже занят тем, чему, очевидно, научился в медицинском институте. Одновременно с этим он властно отдавал приказы, чем снял груз ответственности с первого мужчины, который, быть может, тоже умел оказывать первую помощь. Но ничего не помогло. Актер так и не съел своего Ventaglio di frutta freska[23].
Молодая женщина, согнувшись, стояла у стола и без конца теребила на груди салфетку из дамаста. Она больше не кричала, но я, сидевшая к ней ближе других, слышала, как она шептала: «Отец, отец!» и наконец одним прыжком оказалась рядом с телом, распростертым на полу.
К моему удивлению Фрида встала и подошла к ней. Обняв молодую женщину, она отвела ее в сторону настолько, чтобы та не мешала интенсивным попыткам оживить актера. Одна ее грудь окончательно вывалилась из платья. Испуганный розовый бутон столкнулся с действительностью. Схватив бретельку платья, Фрида быстро запихнула бутон на место, молодая женщина, скорее всего, этого даже не заметила.
Многие гости поднялись. Торжественно, словно находились на службе в церкви и должны были принять благословение. Мужчины в черном были похожи на бакланов, сидящих на морских скалах. Приподняв крылья, они тянули шеи в одном направлении. На лицах у женщин было такое выражение, как у людей, стоявших в толпе и старавшихся повернуть голову так, чтобы занять более выгодную позицию и, если возможно, лучше увидеть цель.