— Не будь тебя, я бы все сделал как надо.
— Ну да. Мы хорошо знаем друг друга. Может, даже слишком хорошо.
Он положил папиросу в пепельницу и взял бокал.
— Я совсем не уверен, что работа над тобой доставит мне удовольствие. У вас, англичан, есть такая пословица: «Твоя боль — это моя боль», — он махнул рукой. — Может быть, впрочем, я плохо ее понял.
— Я — не англичанин, — возразил ему. — Я — шотландец.
— Я не вижу никакой разницы. Но вот что тебе скажу: ты в мою жизнь внес существенную разницу, — он сделал глоток из бокала. — А эта твоя девушка, Элин Рагнарсдоттир… ты ее любишь?
Я застыл.
— Она не имеет со всем этим ничего общего.
Он рассмеялся.
— Не беспокойся, у меня нет намерения ее обижать. У нее с головы волос не упадет. Не верю в Библию, но готов на ней поклясться, — в его голосе послышалась нотка иронии. — Могу даже поклясться на собрании сочинений Ленина, если ты считаешь замену равноценной. Ты веришь мне?
— Да.
Как ни странно, но я действительно ему верил. В этом он отличался от Слэйда. Тому не поверил бы, даже если бы он присягнул на тысяче Библий, но одного слова Кенникена хватило, чтобы я ему поверил так, как он когда-то верил мне. Я хорошо знал и понимал Кенникена и любил его стиль: он был насквозь джентльменом. Дикарем, но все-таки джентльменом.
— Итак, ответь на мой вопрос: любишь ее?
— Мы решили пожениться.
Он рассмеялся.
— Не совсем искренний ответ, но мне достаточно, — он наклонился ко мне. — Ты спишь с ней, Алан? Когда ты отдыхаешь в Исландии, вы ложитесь на землю под звездным небом и, сплетя ваши тела, любите друг друга так, что капли вашего пота сливаются в один ручеек. Шепчете друг другу ласковые слова и до последнего порыва страсти, пока взрыв экстаза не принесет вам спокойствия, после чего уходит, оставляя вас в состоянии разнеженности. Именно так все происходит? — В его голосе почувствовались нотки нежности. — Помнишь нашу последнюю встречу в сосновом лесу, где ты пытался меня убить? Мне жаль, что ты не выстрелил точнее. Врачи в Москве очень долго старались меня как-то залатать, но оказалось одно место, которое они не могли исправить. Именно поэтому, если останешься жив, а я еще не решил, как с тобой поступить, ты уже никогда не угодишь ни своей Элин Рагнарсдоттир, ни любой другой женщине.
— Я бы еще выпил.
— Приготовлю тебе более крепкий напиток. Он будет в самый раз, судя по тому, как ты выглядишь.
Он подошел взять мой стакан, после чего вернулся с ним к буфету с алкоголем. Не выпуская из руки пистолет, налил виски и добавил немного воды. Принес мне и сказал:
— Это поможет вернуть тебе румянец на щеки.
Я взял у него виски.
— Мне понятна твоя обида, но ведь солдат должен знать, что в него может попасть пуля: риск входит в профессию. Тебя действительно так трогает, что тебя предали? В этом все дело, верно?
— И в этом тоже.
Я попробовал виски: на этот раз оно оказалось значительно крепче.
— Ты ошибаешься при выборе лица, ответственного за происходящее. Кто в то время был твоим начальником?
— В Москве — Бакаев.
— А моим?
Он улыбнулся.
— Звезда британской аристократии, сэр Дэвид Тэггарт.
Я отрицательно покачал головой.
— Нет, его не интересовало наше дело, в то время его внимание привлекали более крупные хищники. Тебя предал твой собственный шеф, Бакаев, в сотрудничестве с моим начальником, а я оказался простым орудием в его руках.
Кенникен залился смехом.
— Милый, ты начитался Флеминга[3].
— Ты даже не спросил, кто был моим шефом.
Не переставая трястись от смеха, он таки спросил:
— Ну, хорошо, кто?
— Слэйд.
Смех внезапно прекратился.
Я продолжал:
— Все было очень тщательно продумано. Тебя предали, чтобы Слэйду обеспечить прекрасную репутацию. Все должно было выглядеть правдиво и очень естественно. Поэтому ты ни о чем не мог знать. Взвесив все, я должен был признать, что ты не сдался без борьбы, но что поделаешь, тебе все время подрезали корни, потому что твой Бакаев постоянно информировал обо всем Слэйда.
— Полнейший вздор, Стевартсен, — решительно изрек он, но внезапно побледнел. Синий шрам на щеке резко контрастировал сейчас с белизной кожи.
— А поскольку ты проиграл, — продолжал я, — то должен был понести наказание, иначе все дело выглядело бы подозрительным. Ты прав, мы хорошо знаем, как у вас решают подобные дела, если бы тебя не сослали в Ашхабад или иное похожее место, мы могли бы заподозрить ловушку. И чтобы все уж совсем выглядело правдиво, ты должен был четыре года провести в ссылке. Четыре года перекладывать бумажки за безупречное выполнение своих обязанностей. Они уделали тебя, старик.
3
Флеминг Иэн Ланкастер (1908–1964) — английский писатель, автор серии романов о похождениях «агента 007» Джеймса Бонда.