Старик крестьянин подошел к Бела Куну и схватил его за плечи.
— Верно, что ты австриец? (Русские обычно и венгров называли австрийцами.)
— Верно, — ответил Бела Кун.
— И большевик? — допытывался старик.
— Да, большевик.
— А те, в зале? — и старик указал в ту сторону.
— И те тоже, — ответил Бела Кун.
— А когда домой поедете, тоже революцию будете делать? — продолжал он допытываться, не сводя глаз с Бела Куна.
— Обязательно сделаем.
— Ну тогда — на, отвези своим товарищам австрийцам, — и он расцеловал Бела Куна в обе щеки.
Окружившие их русские коммунисты громко рассмеялись и захлопали старику, которого Бела Кун под руку повел в зал…»[26]
В конце 1917 года по вызову ЦК партии Бела Кун уехал в Петроград, где познакомился с Лениным и другими руководителями большевистской партии. Обогащенное ленинскими идеями, там и сформировалось окончательно революционное мировоззрение Бела Куна.
Начиная с этого времени, он постоянно сотрудничает в «Правде». Кроме вопросов русской и международной революции, он затрагивает в своих статьях проблемы венгерского рабочего класса и крестьянства, пишет о Венгрии, втянутой в мировую бойню, объявляет войну Габсбургской династии, бичует оппортунистических руководителей венгерского рабочего движения. Из Петрограда приветствует он первую попытку создания рабочих Советов в Венгрии. Он первый в истории рабочего движения Венгрии призывает венгерских солдат повернуть оружие против угнетателей, последовать примеру русской революции, рабочих — захватить заводы, крестьян — отнять землю у помещиков и весь венгерский народ — с оружием в руках положить конец войне. «Итак, лозунгом пролетариев в самом скором времени будет не только: «Да здравствует III Интернационал», но и «Да здравствует власть Советов во всем мире!» — заканчивает Бела Кун свою первую статью в «Правде» 26 января 1918 года и 4 июля пишет уже о том, что «правительство хочет подавить рабочее движение с помощью силы… А от открытой диктатуры буржуазии недалеко до открытой диктатуры пролетариата»[27].
«Марксистская теория сделалась признанным учением пролетарского государства, рожденного революцией, — писал Бела Кун в статье о пензенском памятнике Карлу Марксу. — И уже потому, что диктатура пролетариата доводит революцию до конца, марксизм не сделается в России официозной теорией в том смысле слова, каким он стал в среде германской социал-демократии»[28].
В 1918 году выпускает Бела Кун свои брошюры: «Чего хотят коммунисты?», «Кому принадлежит земля?», «Кто платит за войну?», «Что такое советская республика?»
Эти брошюры оказали огромное влияние не только на попавшие в Россию сотни тысяч венгерских и других военнопленных, но и на массы рабочих и крестьян в самой Венгрии. Несмотря на все кордоны заградительных отрядов, они контрабандно прибывали в страну. (Переправкой их занимался сам Бела Кун.) А кроме того, вернувшиеся на родину и прошедшие «карантин» военнопленные на память приводили слова из этих брошюр, распространяли идеи Бела Куна о революции рабочих и крестьян.
Об активном участии Бела Куна в движении военнопленных я догадывалась уже в 1917 году. Один за другим покидали меня ученики, и всё под разными предлогами.
Надо сказать, что после Февральской революции многим пленным удалось бежать домой, а они только и делали; что рассказывали, как их товарищи ведут себя в России, причем рассказывали по-разному. Офицеры ругали, честили изменниками родины всех, кто поддерживал русскую революцию, а солдаты говорили о них сочувственно. Когда в ноябре 1917 года большевики взяли власть, вернувшихся домой пленных мигом загнали в карантинные лагеря, где каждому вручили по длиннющей анкете.
Помню, как один мой знакомый, вернувшись из такого карантинного лагеря, явился прямо ко мне и показал анкету, которую он должен был заполнить. Имя Бела Куна упоминалось в ней не раз, и именно в тех пунктах, где спрашивалось об участии в русской революции и об отношении к офицерам австро-венгерской армии.
Навещали меня и другие коложварские знакомые. Многие не участвовали ни в каких политических движениях, придерживались абсолютно мещанских взглядов, но война заставила их тоже задуматься, убедила, что и в Венгрии наступил кризис буржуазного общества и что-то должно случиться.
Я оказалась в очень затруднительном положении. То, что большинство учеников покинуло меня, это еще с полбеды — хуже было другое: едва я появлялась на улице, как знакомые окликали меня и непременно сообщали что-нибудь «приятное». «Бедная вы моя, — остановил меня однажды какой-то родственник, — и что только творит этот Бела Кун! Даже не подумает о том, что дома у него семья. Весь город говорит, что он изменник родины и, как только вернется, его тут же повесят. Что же с вами-то будет? Бедная вы моя!»; «С ума, что ли, сошел этот Бела Кун? — спрашивали другие. — Сражается на стороне большевиков, подбивает военнопленных, чтобы они стали на сторону революции и защищали русские Советы». Попадались и такие, что не смели даже пройтись со мной по улице: «Ваш муж участвует в русской революции: он предал родину». А еще другие рассказывали, как они ехали в поезде и слышали беседу двух офицеров; оба офицера заявили, что не успокоятся до тех пор, пока не привезут домой отрубленную голову Бела Куна.
Разумеется, такие разговоры доставляли мне мало радости.
Но разве могли не ненавидеть Бела Куна, который провозглашал такие истины (я читала их, конечно, только позже):
«…Для нового сражения, которое империализм навязывает пролетариату, нужно новое оружие, новый способ боя, новое объединение сил, которое не станет цепляться за старые методы борьбы, а во всем будет исходить из новых потребностей пролетариата…
Таким объединением пролетариата и является коммунистическая партия. Орудия ее: всеобщая забастовка и вооруженное восстание промышленных и сельскохозяйственных рабочих. Метод: революция и гражданская война. Цель: немедленная международная социальная революция, превращение пролетариата в господствующий класс, установление пролетарской диктатуры, чтобы, подавив класс имущих и ликвидировав классовые различия, привести человечество «из царства необходимости в царство свободы…».
…Кончится господство привилегированных законодателей: чиновников и судей… Все должности будут заполняться путем выборов. Любое должностное лицо может быть смещено в любой момент, и жалованье его не должно превышать средний заработок квалифицированного рабочего.
…Пролетарская национализация будет заключаться не толь-кд в едином управлении производством, в объединении предприятий, но и в том, что заводы, мастерские, железная дорога, пароходства — все будет конфисковано у капиталистов.
Когда все банки, средства производства полностью будут в руках рабочего государства, третьей великой задачей… станет организация и регулирование потребления.
…В период социальной революции первоочередной задачей коммунистов является организация крестьянства с тою целью, чтобы оно немедленно захватило землю…»[29].
«Никогда не отдадут землю даром те, чьи предки сожгли на раскаленном тропе вождя венгерского крестьянства Дёрдя Дожу и заставили восставших крестьян съесть его обгорелое мясо. Они слишком крепко привязаны, разумеется, не к земле, а к доходу, который получают от нее, не вкладывая никакого труда.
…Если сельская беднота будет действовать, а не ждать, что ей вернут землю, если она сама отнимет ее у захватчиков, только в этом случае и попадет земля в руки тому, кто единственный имеет право на нее: в руки трудовому народу.
Землю надо захватить революционным путем!
…надо воспользоваться оружием, которое дали нам в руки для угнетения наших же братьев, для захвата чужой земли, и употребить его для нашего же освобождения…»[30].
«Мы поедем домой, товарищи… и дома снова встретимся, объединимся, но не под сенью нынешнего буржуазного строя, а тогда, когда коммунизм (большевизм) восторжествует не только в Венгрии, но и в Австрии, Германии и повсюду на Западе…»[31].