Мы объявляем свое непоколебимое решение взять на себя революционную борьбу против наших правительств дома, в Германии, Австрии, Венгрии и Болгарии, и не успокоиться до тех пор, пока у нас не будет низвержен капитализм, империализм и милитаризм и на их развалинах не будут воздвигнуты свободные республики Советов»[37].
Тогда же, весной 1918 года, при ЦК РКП(б) была создана Федерация иностранных групп.
На VIII съезде РКП(б) Ленин сказал об этой Федерации иностранных групп следующее:
«Я должен сказать, что здесь замечается настоящая основа того, что сделано нами для III Интернационала… Целые десятки членов этих групп были целиком посвящены в основные планы и общие задачи политики в смысле руководящих линий. Сотни тысяч военнопленных из армий, которые империалисты строили исключительно в своих целях, передвинувшись в Венгрию, в Германию, в Австрию, создали то, что бациллы большевизма захватили эти страны целиком. И если там господствуют группы или партии с нами солидарные, то это благодаря той, по внешности не видной и в организационном отчете суммарной и краткой, работе иностранных групп в России, которая составляла одну из самых важных страниц в деятельности Российской коммунистической партии, как одной из ячеек Всемирной коммунистической партии»[38].
Председателем Федерации иностранных групп был избран венгерец Бела Кун.
Он был не только председателем, но и душой федерации, как это видно по всем документам.
Не моя задача, а дело историков рассказать о той поистине грандиозной работе, которую проделала федерация, особенно в 1910 году, не моя задача документально раскрывать слова Ленина, говорящие о том, что Федерация была основой того, что было сделано для учреждения III Интернационала. (После долгих десятилетий молчания и советские и венгерские историки приступили уже к этой работе.)
Подпись Бела Куна стояла вместе с подписями Ленина, Мархлевского, Либкнехта и Розы Люксембург и под воззванием о подготовке к созыву I конгресса III Интернационала.
Еще в феврале 1918 года участвовал он во главе отряда интернационалистов в боях на нарвском фронте, когда революция защищалась от нашествия полчищ германского империализма. В память об этих днях день 23 февраля стал отмечаться как день рождения Красной Армии.
Отряды интернационалистов, организованных Бела Куном, можно было встретить на всех фронтах гражданской войны: и в Конармии Буденного, и в Туркестане, и в Крыму, и на Волге, и в Сибири…
«Славно сражались интернационалисты. Большинство из них были мадьяры (80–85 %)», — сказал Сергей Лазо об интернационалистах, сражавшихся под его началом.
Тысячи и тысячи отдали свою жизнь за освобождение советских людей, за освобождение народов мира, в том числе и венгерского народа.
В сентябре 1918 года отряд венгерских интернационалистов во главе с Бела Куном участвовал в разоружении анархистской контрреволюции. Бела Кун — в мировую войну он был командиром пулеметного взвода — с крыши одного Дома на Поварской (ныне улица Воровского) обстреливал из пулемета анархистов, восставших против Советской власти, и заставил их сдаться. Как он сам рассказывал, вдруг в один момент из всех окон повысунулись белые платочки.
Той же осенью Бела Кун отправился на уральский фронт. Там он встретился со своим старым соратником — Ференцем Мюннихом. Они снова вместе дрались против беляков.
О ноябрьских днях 1918 года мы можем опять прочесть в воспоминаниях Яноша Ковача:
«…В один из ноябрьских дней, после обеда, я пошел в гостиницу «Дрезден». И вдруг вижу, на улице огромная толпа, слышу, кого-то шумно приветствуют. Подойдя поближе, я увидел на одном из балконов товарища Ленина. Он произносил речь. Из его речи, часто прерываемой криками и рукоплесканиями, я, несмотря на то, что плохо знал русский язык, понял все-таки! что в Венгрии произошла вчера какая-то революция, но так как я опоздал, то все ж не понял точно, в чем дело. Вскоре товарищ Ленин закончил свою речь, а после него начал выступать стоявший с ним рядом товарищ Бела Кун. Сильным, могучим голосом произнес товарищ Кун что-то по-русски, потом заговорил по-венгерски: на митинге было очень много венгров. В числе прочих стояли тут же солдаты интернациональных отрядов, которые приехали на военную переподготовку. Ликованию и радости их не было конца. «Ребята, домой поедем! — кричали они друг другу. — Покончим с буржуазией!» И все спрашивали товарища Бела Куна: «Когда поедем?»
После этого дня военнопленные стали настойчиво готовиться к отъезду.
Бела Кун телеграфировал товарищам, которые жили не в Москве, чтобы они немедленно приезжали и являлись в помещение Венгерской группы.
…4 и 5 ноября мы собрались на партийное собрание. После доклада товарища Бела Куна о революционной ситуации присутствовавшие решили, что теперь надо перенести Компартию Венгрии в Будапешт.
…6 ноября 1918 года Бела Кун вместе с Кароем Вантушем и еще двумя товарищами уехали из блиставшей алыми огнями Москвы.
На площадях Москвы вспыхивали фейерверки. Со стен Кремля, из окон «Метрополя» и других зданий вытягивались сверкающие снопы прожекторов и вкось и вкривь пересекали Москву.
В такие праздничные часы провожал я на Александровском вокзале вместе с другими товарищами тех, что уезжали домой.
Прощание с товарищем Бела Куном было трогательным для меня не только потому, что он уезжал, а я оставался, а потому еще, что тогда впервые, поцеловались мы с ним.
…Я покинул Москву 10 января 1919 года и десять дней спустя встретился с Бела Куном на Вышеградской улице.
С какими надеждами провожали товарищи Бела Куна в Венгрию, с какими надеждами и даже уверенностью уезжал он сам, легче всего судить по его кратким строчкам, написанным в 1934 году:
«Перед началом революции в Германии и Австро-Венгрии в 1918 году я собирался ехать из РСФСР через Вену в Венгрию для создания Коммунистической партии Венгрии. Эта поездка не удалась. Я должен был вернуться с вокзала и через день отправился в Австро-Венгрию через оккупированную Украину.
Перед отъездом на вокзал я еще раз говорил с Яковом Михайловичем Свердловым, бывшим тогда секретарем Центрального Комитета РКП. Последние его слова на прощание были: «Я думаю, что Первый конгресс Коминтерна мы созовем уже у вас, в Будапеште». Вечером я еще успел побывать на фракции первого съезда комсомола в «Метрополе» (тогда это был Второй дом Советов), где шла отчаянная «драка» вокруг названия и задач комсомола.
Два-три взрослых товарища, которые знали, что я отправляюсь домой, прощались со мной и говорили, что Первый конгресс Коммунистического Интернационала Молодежи должен будет собраться обязательно в советской Венгрии»[39].
Увы, исторические события далеко не всегда и не целиком зависят от желания и воли людей, даже тех, что мы привыкли называть творцами истории.
ОБЫСКИ В НАДЬЕНЕДЕ И КОЛОЖВАРЕ
Я заметила, что ко мне что-то слишком часто стали наведываться «посланцы» Бела Куна из России. Они приносили разные вести, передавали привет. Сперва это мне не казалось странным, я думала: так подает он весть о себе. Но постепенно все больше брало подозрение: уж не полицейские ли агенты осаждают меня? Ведь о чем они расспрашивают? Получила ли я письмо от Бела Куна и когда он собирается домой. Настоятельные, стереотипно повторявшиеся вопросы окончательно убедили меня в том, кто ходит ко мне и с какой целью. И я решила отвязаться от этих «посланцев».
Некоторое время они и впрямь не беспокоили меня, и я уже подумала, что окончательно отделалась от полицейской любознательности. Но не тут-то было. Летом 1918 года, когда я гостила у родителей в Надьенеде, к нам явились вдруг два офицера в сопровождении двух солдат. Солдаты приставили винтовки к ногам и остановились перед домом, а офицеры — капитан и поручик — вошли в квартиру, извинились, спросили меня, потом моего отца.
Не скрою, я испугалась, однако, виду не подала. Вошел отец и удивленно спросил офицеров, зачем пожаловали. Один из них ответил, что пришли к жене Бела Куна, узнав на коложварской квартире, что она гостит у родителей в Надьенеде. Потом попросили у отца разрешения поискать письма Бела Куна с фронта и из плена. Поначалу отец не понял, в чем дело, тогда они объяснили ему, что должны произвести обыск. Он страшно возмутился, сказал, что не позволит позорить свой честный дом и заявляет самый решительный протест. В ответ они предъявили ордер на обыск, и отец вынужден был сдаться.
39
Бела Кун, Как мы подготовляли Первый конгресс КИМа (Страничка воспоминаний), «Интернационал Молодежи» № 11–12, 1934.