21 марта 1919 года.
Создано советское правительство.
В Венгрии бескровно победила пролетарская революция.
22 марта Чепельская радиостанция вызывает к аппарату Ленина.
«Вчера ночью венгерский пролетариат завоевал государственную власть, ввел диктатуру пролетариата и приветствует Вас, как вождя международного пролетариата. Передайте наш привет и выражение нашей революционной солидарности русскому революционному пролетариату… Венгерская советская республика предлагает русскому Советскому правительству вооруженный союз против всех врагов пролетариата. Просим немедленного сообщения о военном положении».
Москва ответила в 9 часов 10 минут.
«Здесь Ленин. Искренний привет пролетарскому правительству Венгерской Советской республики и особенно т. Бела Куну. Ваше приветствие я передал съезду Российской коммунистической партии большевиков. Огромный энтузиазм»[51].
Бела Кун обращается к трудящимся всего мира:
«Мы сообщаем рабочим всего мира, что венгерская социал-демократическая партия и коммунистическая партия объединились в одну социалистическую партию, от имени всех рабочих, солдат и крестьян провозгласили диктатуру пролетариата и без пролития единой капли крови взяли в свои руки государственную власть…
Весь венгерский пролетариат объединился под знаменем своей диктатуры и всемирной социальной революции и будет вести борьбу против империализма совместно с Российской Советской республикой и всеми теми пролетариями, которые пришли к убеждению, что нет никакого другого пути для победы над силами международного империализма и для осуществления социализма, чем совместная борьба всех рабочих и крестьян.
Венгерская пролетарская революция создана двумя силами: первая сила — движение рабочего и крестьянского пролетариата и солдат, а вторая — давление империализма держав согласия (Антанты), которые стремились лишить Венгрию продовольственных средств и возможности существования…
…Мы обращаемся к пролетариям всего мира, к нашим французским, английским, итальянским и германским братьям-рабочим и призываем их восстать всеми силами против капиталистов их стран, которые попытаются удушить венгерскую пролетарскую революцию при помощи голода. Мы передаем венгерскую пролетарскую революцию под защиту международного социализма. Мы твердо решили защищать завоевания нашей революции до последней капли крови.
От имени народных комиссаров Венгерской
советской республики
народный комиссар по иностранным делам
Бела Кун».
Восьмичасовой рабочий день для взрослых, шестичасовой для подростков, удвоенная натуроплата батракам; виллы и господские квартиры пролетариям; барские дома под сельские Советы; даровое обучение и стипендии детям трудящихся; оплаченный отпуск; заводы в руки пролетариев; свобода женщинам; независимость стране; новая демократическая культура — вот они достижения за первые недели существования Советской власти в Венгрии.
Всего лишь восемь речей Ленина были записаны на граммофонную пластинку. Эти восемь пластинок и хранят голос Ленина для потомства.
Одну из этих речей Ленин посвятил венгерской пролетарской революции и Бела Куну:
«Товарищ Бела Кун хорошо знаком был мне еще тогда, когда он был военнопленным в России и не раз приходил ко мне беседовать на темы о коммунизме и коммунистической революции. Поэтому, когда пришло сообщение о венгерской коммунистической революции и притом сообщение, подписанное товарищем Бела Кун, нам захотелось поговорить с ним и выяснить точнее, как обстояло дело с этой революцией… Ответ, который дал товарищ Бела Кун, был вполне удовлетворительным и рассеял все наши сомнения… Бела Кун своим авторитетом, своей уверенностью в том, что за него стоят громадные массы, мог сразу провести закон о переходе в общественную собственность всех промышленных предприятий Венгрии, которые велись капиталистически. Два дня прошло, и мы вполне убедились в том, что венгерская революция сразу, необыкновенно быстро стала на коммунистические рельсы»[52].
3 апреля 1919 года Ленин в своем докладе на чрезвычайном пленуме Московского Совета сказал:
«Тов. Бела Кун, наш товарищ и коммунист, полностью прошедший практический путь большевизма в России, когда я с ним разговаривал по радио, говорил: «У меня нет большинства в правительстве, но я одержу победу, потому что массы за меня, и созывается съезд Советов». Это — всемирно-исторический переворот…
…Мы вспоминаем пример, когда старые люди говорят: «Выросли детки, детки вышли в люди, можно умирать». Мы умирать не собираемся, мы идем к победе, но когда мы видим таких деток, как Венгрия, в которой уже Советская власть, мы говорим, что мы уже свое дело сделали не только в русском, но и в международном масштабе…»[53].
А на конференции фабрично-заводских комитетов и профессиональных союзов Москвы 17 апреля 1919 года Ленин опять говорил о венгерской пролетарской революции:
«В Венгрии, как известно, буржуазное правительство добровольно ушло в отставку, добровольно освободило из тюрьмы Бела Куна, венгерского офицера-коммуниста, бывшего в русском плену и активно боровшегося в рядах русских коммунистов, принимавшего участие в подавлении левоэсеровского восстания в июле прошлого года. Этот, подвергавшийся преследованиям, клевете и издевательствам, венгерский большевик теперь является фактическим руководителем Венгерского Советского правительства»[54].
Итак, руководители социал-демократической и коммунистической партий подписали документ, которому надлежало воспрепятствовать тому, чтобы «брат пошел на брата», который должен был объединить рабочий класс в борьбе против буржуазии и за создание пролетарской диктатуры.
Коммунисты кучкой стояли в коридоре и обсуждали события дня, гадали: что-то принесет будущее?
Им было известно письмо Бела Куна к Игнацу Богару, поэтому они знали, зачем пришли социал-демократы.
Я стояла вместе с ними в коридоре тюрьмы и слушала все, что говорилось о наступающем повороте. Кое-кто не скрывал своих сомнений, говорил о них во всеуслышание. Соглашение вообще не вызвало восторга у коммунистов. Трудно было поверить, что те, кто еще месяц назад призывал рабочих бойни с топорами в руках выйти на улицу против коммунистов, те, что изгнали коммунистов из рабочих Советов, что эти же Вельтнеры, Хаубрихи, Бемы и другие, теперь искренно будут бороться за осуществление диктатуры пролетариата. Еще труднее было поверить тому, что, если наступят трудные дни — а наступят они неизбежно, — эти люди станут на защиту пролетарской революции.
Социал-демократы удалились. Бела Кун вышел из камеры. Видно было, что он очень взволнован. Рассказал обо всем случившемся и, когда мы остались наедине, промолвил:
— Мы совершили какую-то ошибку, но какую, еще не знаю. Что-то уж больно легко все прошло.
— Мне тоже показалось, особенно по лицам молодых, что они недовольны, — заметила я.
Ответом были горькая улыбка и скупые слова:
— Я и сам недоволен, но при нынешнем положении другого выхода не было.
В дальнейших его словах звучало то же самое беспокойство, что я ощутила и у некоторых коммунистов, с которыми стояла вместе в коридоре.
— Домашняя оппозиция уже налицо, — кинула я вдруг шутливо, но тут же добавила серьезно: — Соглашение было воспринято критически.
Бела Кун не стал спорить, не стал бранить «домашнюю оппозицию». Он знал, что у товарищей есть все основания сомневаться, но верил в революционную ситуацию, верил в приход наступающей Красной Армии (она стояла уже под Тарнополем)[55] верил в преданность самих коммунистов и надеялся, что это соглашение революционизирует массы. Ведь крайне правые социал-демократы уже отстранены, а колеблющимся, вернее сказать, левым социал-демократам придется поддерживать Советскую власть, в противном случае они будут вытеснены дальнейшим ходом пролетарской революции. Кроме того, Бела Кун был убежден в том, что кое-кто из лидеров СДП искренно перейдет на сторону коммунистов.
55
В воспоминаниях о Тиборе Самуэли Бела Кун писал: «К объединению Тибор отнесся с недовольством и даже с тревогой, но примирился с ним, как «неизбежным злом». Когда в первые дни диктатуры я говорил ему, как и другим коммунистам, что «где-то допущена ошибка, слишком уж гладко все прошло», он тем не менее возлагал на то же надежды, что и я. Тоже был уверен, что русская Красная Армия приближается, вскоре мы сможем объединиться с ней (18 марта один красный бронепоезд был уже в Тарнополе, а из Прикарпатья все время поступали донесения, что со стороны Галиции слышится орудийная канонада), и общая граница с Советской Россией обеспечит нам не только военную, но и политическую поддержку в борьбе против социал-демократов».