«Каждый месяц приближает мировую пролетарскую революцию»[60], — этими словами закончил он «Привет венгерским рабочим».
Венгерская революция тоже — ведь Бела Кун был учеником Ленина — наряду с борьбой за внутреннее социалистическое преобразование Венгрии боролась за освобождение мирового пролетариата, считала себя частью мировой революции.
Еще 22 апреля 1919 года Бела Кун писал Ленину:
«Прежде всего я должен подчеркнуть, что пролетарская революция, организованная коммунистами, свершилась бы и помимо известной ноты подполковника Викса. Но, я думаю, глупо было бы не воспользоваться случаем, который нам представлялся. Шаблонно мыслящие буржуазные идеологи, усвоившие не дух, а только форму марксистского метода, конечно, лишь с трудом могут представить себе, как это могло случиться, что после такого кровавого переворота, как русская Октябрьская революция, переворот в Венгрии совершился как будто бы совершенно мирно. Характерно, что именно этот факт особенно огорчил шейдемановцев… Нет сомнения, что и в венгерской революции потечет еще кровь — и достаточно крови. Контрреволюция уже приподнимает свою голову, но, прежде чем она ее подымет окончательно, мы снесем эту голову с плеч…
…Положение наше критическое. Но что бы ни случилось, каждый наш шаг будут направлять интересы мировой революции. Мы и мысли не допускаем, чтобы можно было пожертвовать этими интересами в пользу какого-нибудь отряда мировой революции. Даже если нас ожидает мир, подобный Брестскому, мы заключим его с тем сознанием, которым были проникнуты Вы, заключая Брестский мир…»
Подчеркивание ошибок венгерских коммунистов, героев революции — а в разное время разные люди усердствовали в этом и внутри рабочего движения (отголоски слышны и до сих пор) — лило, в сущности, воду на мельницу тех контрреволюционеров, которые десятки лет старательно поливали грязью и клеветой самый светлый, самый героический период истории Венгрии.
Вряд ли были правы и те, кто за все неверное, за все неудачи возлагал ответственность на одного Бела Куна.
Иногда приходит в голову, что если Бела Кун в чем-то был действительно виноват, так именно в том, что, восклицая: «Я все выдержу!», соглашался брать на себя ответственность за все неудачи, за все, что не удалось совершить.
Правда, и на это были свои причины.
Мы попрощались. Он остался в тюрьме. Я пошла домой и ждала. Вечером пришли за мной. Я должна была пойти на квартиру Гендера, где собрались освобожденные коммунисты, а также и социал-демократы после проведенного совместного заседания, на котором обсуждали вопрос о провозглашении советской республики и учреждении Совета народных комиссаров.
Когда мы с женой Ласло Рудаша и женой замечательного коммуниста Бела Секея ехали на квартиру Гендера, по улицам ходил уже рабочий патруль и не хотел нас пропускать, пока мы не сообщали, кто мы такие и куда едем.
Народ узнал о событиях от Бела Ваго, который произнес речь перед огромной толпой из окна Центрального Комитета. Он сообщил о том, что правительство Карой подало в отставку и власть перешла в руки Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов.
…Мы пришли на квартиру Гендера. Там и я узнала, что учреждено советское правительство, объявлено объединение двух партий на основе платформы коммунистов и назначены народные комиссары и их заместители. Это историческое заседание закончилось на рассвете.
Все разошлись по домам. Мы с Бела Куном тоже вышли на улицу, но, пройдя уже порядком, вдруг посмотрели друг на друга. Куда же мы идем? После ареста Бела Куна мне пришлось съехать с квартиры на улице Идьнек, где меня непрерывно осаждали шпики и журналисты. Я временно поселилась у родственников. Мы и без того жили вчетвером в маленькой комнатушке, так что Бела Куну уже вовсе негде было поместиться. Но в водовороте событий обо всем этом забыли, конечно.
И вот мы остановились на улице и размышляли: что нам делать, куда идти? Пока раздумывали, заметили вдруг, что кто-то стоит у нас за спиной. Это оказался Винце. Он тоже шел домой.
— Куда вы? — спросил он.
— Это и мы хотели бы знать.
И рассказали, что у нас нет жилья. Винце долго потешался над нами, потом решительно сказал:
— Пойдемте! Нет — так будет!
Над Будапештом вставала весенняя заря. Приятно было гулять, но после стольких событий еще приятней было бы отдохнуть. Мы оказались у гостиницы «Астория». Вошли. Винце попросил номер.
— Нет ни одного свободного! — бросил портье.
— А должен быть! — ответил Винце.
— Что значит должен, если нет? Не могу же я выкинуть кого-нибудь из постели. Прошу вас, господа, не нарушайте ночной покой.
И он уже собрался было выставить нас, думая, что, если мы с утра пораньше явились в «Асторию», значит пришли из какого-нибудь ночного заведения и выпили больше чем следует.
А Шандор Винце только улыбался. Потом отозвал в сторону портье и сказал, кому требуется номер.
Никогда не забуду я выражения лица этого человека, когда он узнал, о ком речь идет. Бедняга подумал, наверное, что ему снится сон, ведь, по его представлениям, Бела Куну обеспечено было постоянное жилье в тюрьме. Он схватился за голову, убежал и немного погодя явился с ключом в руке и с каким-то своим шефом, который проводил нас — не помню уже, на какой этаж, — открыл апартамент из двух комнат и, раз десять поклонившись, пожелал «господам товарищам» доброй ночи.
Наконец нашлось и нам пристанище. Мы остались одни. Но после всего пережитого заснуть, конечно, не могли. Впрочем, Бела Куну было вообще не до сна. Он лежал с открытыми глазами- и думал. Я знала, в такие минуты его нельзя пи о чем спрашивать. Молча лежала. Пыталась заснуть. Наконец это удалось.
Когда проснулась, Бела Кун стоял уже одетый. Сказал, чтобы я не ждала его, так как он весь день будет занят. Сейчас пойдет на Вышеградскую. Едва он произнес слово «Выше-градскую», как тут же скрылся за дверью, чтобы я не увидела по его лицу, что он переживает.
ВЕНГЕРСКАЯ СОВЕТСКАЯ РЕСПУБЛИКА
Если я не ошибаюсь, в тот же вечер, 21 марта, когда проходило последнее заседание Рабочего совета (он был почти целиком в руках социал-демократов), устроила собрание и Коммунистическая партия Венгрии.
Оно было прервано появлением Тибора Самуэли, который заявил, что обе партии объединились и провозгласили советскую республику. Слова его были встречены всеобщим ликованием. Собрание закончилось тем, что все его участники вышли демонстрировать на улицу.
На другой день вновь состоялось собрание коммунистов, на котором Самуэли объявил, что председателем Совета народных комиссаров избран известный социал-демократический лидер Шандор Гарбаи.
Эти слова Самуэли были встречены глубоким молчанием.
Далее следовали имена народных комиссаров и их заместителей. Все народные комиссары, кроме двух, были из бывших социал-демократов, коммунисты же занимали только посты заместителей.
И лишь тогда оживился зал, лишь тогда прояснились чуточку лица, когда Самуэли сообщил, что во главе Народного комиссариата иностранных дел будет стоять Бела Кун. А потом и вовсе поднялась буря оваций, когда Самуэли сказал, что Бела Кун пошлет от имени Совета народных комиссаров радиограмму Ленину о венгерских событиях и предложит заключить военный союз.
И все-таки, когда собрание закончилось, коммунисты ушли в довольно-таки смутном расположении духа.
На другой день кое-кто из них явился к Бела Куну: коммунисты привыкли делиться с ним своими сомнениями.
Бела Кун слушал, слушал их, потом сказал: «Коммунисты на то и коммунисты, чтобы преодолевать трудности». Он напомнил о русских большевиках, которые в ходе революции не раз попадали в очень трудное положение и пусть не сразу, но всегда приходили к правильному решению вопроса. «Теперь самое главное, — сказал Бела Кун, — чтобы каждый честно и хорошо работал там, куда его поставила партия».
Я не могу, конечно, точно воспроизвести, что он сказал, помню только суть его речи. Она звучала страстно, сильно, убежденно. Он говорил о том, что Компартия Венгрии создана лишь девяносто дней назад. Это очень малый срок. Но массы на ее стороне. Однако не надо обманывать себя и строить воздушные замки: КПВ организационно еще далеко отстает от СДП, у которой за спиной десятки лет опыта и в наличии разветвленная сеть организаций. Однако время работает на коммунистов. Русская Красная Армия уже на пути к Венгрии, она идет на соединение с Венгерской Красной армией. Буря мировой революции захватила уже и окрестные страны. Старая Европа шатается, мир на пороге создания Средне-Европейской, Советской республики. При первой возможности все будет сделано и для развития венгерской пролетарской революции. Но теперь надо не сомневаться, а работать, работать с удесятеренной силой — в этом задача коммунистов! Завоевание власти пролетариата — дело не шуточное, а удержать пролетарскую власть, бескомпромиссно построить советское государство — это настоящее мужское дело, задача, достойная коммунистов. Все меняется на ходу, и надо быть готовыми осуществить завтра то, что еще нельзя осуществить сегодня.