Бела Кун запрашивает Чичерина: «Прошу немедленно сообщить мне, как обстоят в армии дела со знаками различия. Мы срочно должны разрешить этот вопрос». Чичерин отвечает: «В Красной Армии нет никаких знаков различия. Такого не существует вообще. Единственный значок — красная звезда, которую в Красной Армии носят все без исключения. Главнокомандующий одет так же, как рядовой».
Чичерин спрашивает: «…Прошу вас сообщить, просмотрели ли вы немецкий перевод интервью Ленина?» (Речь идет о ленинском интервью: «Ответ на вопросы американского журналиста».) Бела Кун сообщает по Чепельскому радио: «Интервью товарища Ленина мы внимательно просмотрели и передали правильный текст. Одновременно позаботились и о том, чтобы его поместили и европейские газеты».
(Только позднее, в Москве, узнала я, как был потрясен Ленин, читая эту радиограмму Бела Куна. Ведь она прибыла уже после падения Венгерской советской республики.)
Из всего этого, а еще больше из двухсот телеграмм, полученных от Чичерина, видно, что Бела Кун наряду с уймой своих венгерских дел выполнял и множество поручений международного характера. Венгерская советская республика стала и в самом деле форпостом мировой революции.
«Неоценимо значение венгерского пролетариата, передавал Чичерин радиограмму Бела Куну, — который первый принес в Центральную Европу огонь революции».
О некоторых радиограммах я знала, тем более что часть их была опубликована в газетах. Но о большинстве их и понятия не имела. Бела Кун и тогда и позже, в период подполья, твердо держался правила, что каждый должен знать только о том, что имеет к нему непосредственное отношение.
Может быть, как раз поэтому так ясно отпечаталось у меня в памяти следующее. Однажды Бела Кун вернулся домой очень веселый и сказал неожиданно:
— Чичерин прислал радиограмму.
Я промолчала.
— Да какую большую — страницы три на машинке.
Я снова ничего не спросила.
— И знаете, о чем радиограмма?
Я все еще молчала.
— О том, что в одном из русских провинциальных городов вдвое больше детей ходят в школу, чем до революции… А ведь у них и одежда рваная, и обуви нет, и голодают…
Теперь я уже знаю по документам, что Чичерин прислал сообщение наркома Луначарского и что этот провинциальный город был Кострома.
Наряду с радиограммами о революционных и контрреволюционных событиях, доставлявших немало волнений и забот, Чичерин решил, видно, прислать и немножко «пищи для души». И этой телеграммой о положении в школах достиг своей цели. Глаза Бела Куна подернулись влагой.
Последние дни проходили так.
20 июля 1919 года Венгерская Красная армия начала наступление против румынских королевских войск, которые, несмотря на обещание Клемансо, не освободили венгерскую территорию.
План венгерского наступления был передан через венгерских контрреволюционеров врагам Советской Венгрии.
Венгерские центристские и правые социал-демократические лидеры в этом отношении действовали совершенно заодно с Дюлой Гембешем[74], который 11 июня 1919 года написал Ференцу Жюлье, новому начальнику Венгерской Красной армии: «Милый Франци!.. Возьми в свои руки дело контрреволюции, будь готов в тобой же установленный день начать контрреволюцию и присоединиться к Хорти…»
Нечего удивляться тому, что маршал Фош на другой же день после начала наступления Красной армии против румын получил следующее донесение:
«…Мы убеждены в том, что наступление венгров с самого начала потерпит поражение. Копию приказа с тактической расстановкой сил Красной армии получили через агента Комлоша…»
Коварно преданная. Венгерская Красная армия после первых побед попала в ловушку, отступила и потерпела поражение.
Но еще и другое оказало влияние на участь венгерской революции.
Коммунистический Интернационал обратился с призывом к мировому рабочему классу устроить международную стачку 21 июля. «…Мы должны ясно отдать себе отчет в том… что судьба мировой революции решается на Урале и под красным Петроградом, под Карпатами и на Дунае… Если империалистам удастся погасить первые очаги коммунистической революции, то этим самым они на несколько десятилетий отбросят назад мировое рабочее движение. Непрерывная грызня вокруг дележа добычи приведет к новым и все более бессмысленным и кровавым войнам и, наконец, повергнет весь мир в безысходную нужду и вековое рабство».
Хотя большинство венских рабочих вышло на демонстрацию, стали крупные предприятия Берлина, прекратилась работа на многих заводах Эрфурта, Киля, Нюрнберга, Дюссельдорфа и Галле, в Италии, Франции и Англии были тоже отдельные вспышки, и в столице Румынии начались забастовки, бастовали рабочие и в Пече, оккупированном войском югославского короля, — все-таки международная стачка, как было написано в «Вереш уйшаге» от 26 июля, не приобрела такого масштаба, как это можно было предположить по отдельным признакам. Одним словом, всемирная забастовка не удалась так, как этого ждали в обеих отчизнах пролетарской революции — в Советской России и в Советской Венгрии.
Разумеется, и это оказало немалое воздействие на судьбу Венгерской советской республики.
27 июля Бела Кун направил ноту премьер-министру Чехословакии Тусару, в которой опровергал его обвинения против Венгерской Красной армии, доказывая, что именно чешская националистическая армия переступила границы Советской Венгрии.
Бела Кун заявил: «Социалистическая союзная республика Венгрия не вмешивается во внутренние дела других государств. Ничто так не чуждо нам, как стремление лишить какую-либо нацию ее национальной независимости… Спросите своего товарища министра Леринца Шробара, спросите рожахедского священника Андраша Хлинку — с ними вместе мы сидели в тюрьмах венгерского классового государства, — возможно ли, чтобы я занял место в правительстве такого государства, которое стремится в какой-либо форме осуществлять национальное угнетение?»
Премьер-министр Тусар был членом социал-демократической партии. Может быть, Бела Кун потому и подписал эту ноту «с официальным и товарищеским уважением», так как надеялся пробудить у Тусара совесть интернационалиста.
29 июля Бела Кун направил через Чепельскую радиостанцию обращение к пролетариату всех стран:
«Буржуазные правительства держав Антанты хотят снова оружием, а также оружием голода заставить нас надеть опять иго капитала, которое мы уже сбросили с себя».
В эти же последние трагические дни Бела Кун получил радиограмму Ленина: «Дорогой товарищ Бела Кун! Прошу Вас не волноваться чересчур и не поддаваться отчаянию…Мы знаем тяжелое и опасное положение Венгрии и делаем все, что можем. Но быстрая помощь иногда физически невозможна. Старайтесь продержаться как можно дольше. Всякая неделя дорога… Лучшие приветы и крепкое рукопожатие. Держитесь изо всех сил, победа будет за нами.
Ваш Ленин»[75].
И 31 июля Бела Кун стоит под орудийным и пулеметным огнем на тисенском мосту, пытаясь удержать в беспорядке бегущие войска.
Но это ему не удалось.
1 августа 1919 года правые социал-демократы и центристы заставили советское правительство подать в отставку и под хитрую указку Парижской мирной конференции образовали «чисто социал-демократическое правительство». Они свергли Советскую власть изнутри и тут же издали декреты, уничтожающие все завоевания социализма, а также начали аресты под лозунгом «Да будут все преступники наказаны». Это было по нраву господам Гуверу, Бальфуру и Клемансо.
Шесть дней спустя «чисто социал-демократическое» правительство было тоже изнутри свергнуто группой белых террористов из тринадцати человек, возглавляемых неким зубным врачом.
74
Гембеш Дюла (1886–1936) — офицер, в 1919 году председатель контрреволюционной националистической организации. Основатель фашистской партии.