Семь благородных священных деревьев названы в поэме седьмого века, присоединенной к древнему ирландскому закону «Crith Gablach»: береза, ольха, ива, дуб, падуб, орех, яблоня. Если не считать того, что Berth, береза, счастливое дерево месяца рождения, занимает место Huath, несчастливого боярышника, деревья расположены в привычном порядке от весеннего равноденствия до конца сезона яблок. О березе говорится как о «великодушном» дереве в «Cad Goddeu» Гвиона, однако яблоня благороднее всех остальных, так как является деревом бессмертия. Поэты Уэльса всегда знали о ее духовном превосходстве.
Очаровательная средневековая поэма «Afallenau» не о садовой яблоне, а о яблоне из священной рощи, о дереве — пристанище лани. Как пишет Гвион: «Я мчался, словно косуля, в священный лес».
Куда отправился король Артур лечиться от своих тяжелых ран? На остров Авалон, тайный «яблоневый остров». Какой талисман Белая Богиня вручила Брану перед тем, как он попал в Землю Юных? «С серебристо-белыми цветами яблоневую ветку из Эмайн, неотделимую от цветов ветку». Остров Эмайн, гаэльский Элисиум, описан как таковой Рагналом, сыном Годфрея, короля островов:
Ойсин, когда Ниав Золотоволосая увозит его в ту же Землю Юных, сначала видит себя как безрогого олененка, преследуемого белым красноухим псом, а потом себя же в собственном обличье, но в королевском одеянии и на белом коне, гонящимся за прекрасной девицей на черном коне, и в руке у нее золотое яблоко. Под ногами у него в обоих видениях спокойное море. Ойсин не понимает их смысл, а Ниав мягко уклоняется от ответа. В примечании в главе одиннадцатой было высказано предположение, что богиня острова мертвых Аликам на реке Роне звалась Алис, и ольха, по-испански aliso, получила свое имя в ее честь. Дауза в «Dictionnaire Etymologique» соединяет alisier, домашнюю рябину [145], с aliso, ольхой, которая скрывала от глаз острова мертвых. То же созвучие обнаружено в скандинавских и северо-германских els или elze (рябина домашняя) и else (ольха), а имя Алис, по-видимому, отражено в названии реки Иле, которая бежит от Брокена до Окера и в которой когда-то утонула принцесса Илсе. Так как плоды домашней рябины (средиземноморской и скандинавской) именуются «рябиновыми яблоками» (sorb-apple), то, похоже, ягода рябины была яблоком бессмертия в дохристианских Франции, Испании и Скандинавии. Если так, то Елисейские поля, или Аликам, означают то же самое, что Авалон: яблоневые сады. Рябина символизирует «гниение и сладость»: ее нельзя есть, пока она не станет трупного красно-коричневого цвета. Наверное, поэтому рябина упомянута в «Ученых слушаниях» как эвфемизм тиса, дерева смерти, хотя объясняется это тем, что имена обоих деревьев якобы означают «старейшие из лесов». «Старейшая» в приложении к рябине имеет смысл лишь «издавна прославленная», потому что она не очень долго живет.
Мистер Кеннет Датфилд в недавнем письме в «Times Literary Supplement» не без оснований предполагает, что название Подземного Царства Avernus, которое латиняне ошибочно выводили из греческого слова «бесптичий» (а-ornis), — это то же слово, что Авалон, из чего следует, что Елисейские поля и Аверну — одно и то же. Озеро Аверну, что возле Кум, очевидно, получило имя от окружавших его нездоровых болот и от расположенного неподалеку святилища кумской сивиллы, которая вызывала духов мертвых.
Тринадцатого августа дохристианский праздник богини-матери Дианы, или Весты, праздновался с сидром, жаренным на ореховых дровах ягненком и яблоками, свисавшими с веток. Еще одно имя этой богини — Немесида (от греческого петоs, то есть роща), которое в античные времена означало божественную месть за нарушение табу. Запечатленная в статуях, она держит в руке яблоневую ветвь, и христианский поэт пятого столетия Коммодиан отождествляет ее с Дианой Неморенсис (Дианой Лесов), чьи последователи «славят срезанную ветвь и зовут бревно Дианой». И Немесида, и Диана Неморенсис ассоциируются с культом оленя, а не козла. Немесида в другой руке держит колесо, показывающее, что она является Богиней Уходящего Года, как египетская Исида или римская Фортуна, однако этот символ, как правило, понимали и несколько иначе — будто бы колесо сделает полный круг и тогда месть настигнет провинившегося [146]. В Галлии та же богиня была Диана Неметона, а nemeton — священная роща. Ее представляли яблоневая ветка, чаша для сидра с изображением эфиопов и грифон — лев-орел, указывающий на время ее праздника. Этот праздник в средние века стал называться Успением Пресвятой Богородицы и отмечался 15 августа, что, если учесть изменения в календаре в семнадцатом веке (упомянутые в связи с боярышником), означает 6 августа, начало «Quert». Считается, что Богородица умерла 13 августа, чтобы воскреснуть и подняться на небо на третий день. Поскольку ранняя Церковь тесно связала Деву с Мудростью — со святой Софией, или святой Мудростью кафедральной церкви в Константинополе, — выбор этого праздника Мудрости, переходящей в Бессмертие, можно назвать счастливым.
«Молебствие Пресвятой Деве» содержит молитву «Sedes sapientiae, ora pro nobis» (Мудрая, молись за нас!). Святой Петр Хрисолог в своей «Проповеди о Благовещении» представляет Деву как храм с семью колоннами, который Премудрость (Притчи 9:1) построила для себя. Таким образом, теперь легко понять значение средневековой аллегории о молочно-белом единороге, которого может поймать лишь девственница. Единорог — это Косуля в чаще. Он живет под яблоней, деревом бессмертия-через-мудрость. Его может поймать только девственница — Мудрость. Чистота девственницы — духовная чистота. Единорог кладет голову ей на колени и плачет от радости. Однако провансальская версия говорит, будто зверь прижимается к ее груди и позволяет себе иные вольности, когда дева нежно берет его за рог и ведет к охотникам: здесь он, в сущности, представляет собой обыкновенную любовь, отвергаемую любовью духовной.
Дикость единорога и его непокорность вошли в пословицу в раннехристианские времена из-за Книги Иова (39:9):
Этот библейский единорог (неправильно переведенное в Септуагинте [147]слово rem, еврейское название зубра или дикого быка) стал отождествляться с козлом, hirco-cervus дионисийских мистерий, который был другим, не поддававшимся приручению животным. Чарльз Даути в «Arabia Deserta» делает предположение, что rem — не зубр, а большая и очень опасная антилопа, называемая wothyhi, или «дикий бык», арабами. Наверное, он прав. Но я считаю, что wothyhi — это boubalis, или boibalis «антилопа размером с быка», упомянутая Геродотом («Melpomene», 192), а также Марциалом — как воинственное животное, используемое в представлениях в римском амфитеатре. Даути пишет: «Рога у нее такие изящные, как в детстве мы представляли „рог единорога“. Мы читаем в притче Валаамовой: „Бог вывел их из Египта, быстрота единорога у него“ (Числа 23:22). И в Моисеевом благословении Иосифа сказано: „…роги его, как роги буйвола…“ (Второзаконие 33:17)». Даути иллюстрирует это описанием рога wothyhi, который имеет два фута в длину, весь перекручен, а внизу на нем видны кольца. Он добавляет: «Из-за монашеского невежества в естественных науках раздвоенному лбу приписали один рог». По отношению к монахам это несправедливо, ведь дохристианская Септуагинта первой наделила «буйвола» одним рогом. Скорее всего сей неправильный перевод случился из-за непонятой картинки на полях иллюстрированного иудейского Пятикнижия. В контексте Моисеева благословения Иосиф «с рогами буйвола», несомненно, должен был быть изображен в своих двух сыновьях — Ефраиме и Манассии, названных одним именем Иосиф и представленных как два близнеца-буйвола с одним рогом на каждого. Один рог, к тому же нарисованный дважды, навел переводчиков на мысль о звере, описанном в «Indica» Ктесием. Рог излечивал любые болезни и особенно хорош был как противоядие.
146
Пророчествующие Колеса Фортуны, приводившиеся в действие веревкой, все еще можно отыскать в некоторых старых континентальных церквях. Они ведут свой род от золотых iynges (вертишеек), которые были пророчествующими колесами, первоначально посвященными Белой Богине, и украшали среди прочих храм Аполлона в Дельфах. Филострат в «Жизни Аполлония Тианского» упоминает в связи с ними подобные же колеса, которыми пользовались вавилонские маги, и они же встречаются в египетских храмах третьего века до нашей эры. Знаменитый ирландский друид Мог Ройт из Керри (согласно «Coir Anmann») «взял свое имя, означающее Magus Rotarum, то есть колдун колес, у колес, которыми он пользовался для занятий магией». В «Silva Gadelica» О'Грейди есть описание дочери Мог Ройта, которая отправилась с ним на Восток изучать магию и там изобрела «гребное колесо».