— Куда лезешь раньше времени! — закричал Кадар, следя за оленем, который теперь, высоко вскидывая копыта, приближался к дальним корягам, где сидел Гена. Лицо бригадира было напряжено. Даже рот чуть приоткрыт, как у мальчишки. Он подсчитывал в уме оленьи шаги. «Рановато сейчас. Маут не долетит. Молодец, парень, выдержка у тебя завидная. Теперь посмотрим, каков ты в деле. Пора, пожалуй…» В ту же секунду, словно уловив мысли бригадира и подчинившись им, Гена вскочил, резко взмахнул рукой. Олень отчаянно шарахнулся влево. Но было поздно, петля затянулась на шее. Он с хорканьем метался из стороны в сторону, тряс могучими рогами, бил копытами. Гена упирался изо всех сил, казалось, маут не выдержит и вот-вот лопнет. На помощь пришел Кеша, накинул свой аркан на рога упрямца. Подоспел и Кадар. Втроем повалили хора[8], надели на него узду. Почти так же поймали и второго. Кадар вновь промахнулся. Пастухи удивлялись, ведь такого с бригадиром никогда не случалось. А тут промах за промахом. Что с ним? Не заболел ли Кадар?
Мечущихся оленей привязали к нартам и — понеслись упряжки.
Хорошо пускать оленей во весь дух зимой по речным дорогам. Утрамбованный снег лежит ровным ковром, скрыв под собой и камни, и выбоины. Санный след стрелой летит по дороге. Олени мчатся легко и свободно, сквозь туман видны их рога, они колышутся в такт оленьему бегу, будто пляшут в воздухе, и легонько звенят. «Доброго оленя дал Кеша. Силен, вынослив, красив», — мысленно хвалил Гена своего передового. Его упряжка неслась впереди всех. «А каковы будут мои собственные? Сумею ли сделать их такими, как у Кеши? В стаде много отменных оленей. Но почему Кадар не позволил, мне выбрать? Сам указал. С одной стороны, может, так и положено, он бригадир. Но, с другой, и я теперь вроде не посторонний в бригаде. Но ничего, попробуем поездить на этих. А там видно будет», — Гена успокаивал себя, поглядывая на заарканенного им оленя, который бежал рядом с нартой. Остальных — и учахов, на которых приехали к стаду, и только что выловленных — вели Кадар и Кеша.
Впереди показалось небольшое озеро, очертаниями напоминавшее медвежью ступню. За ним дорога поворачивала на речную губу, а там и стойбище рядом. Гена услышал нарастающий позади скрип полозьев, стук рогов и тяжелое дыхание оленей. В ту же секунду он увидел, как Кадар и Кеша обгоняют его. «То-то озеро вдоль и поперек разрисовано», — Гена понял, что оленеводы, подъезжая к стойбищу, устраивают тут небольшие гонки. Это понравилось ему, и он сильнее взмахнул хореем-тийунем. Олени помчались быстрее. Казалось, они не бегут — парят в воздухе. «Вперед, вперед! Никому не уступим», — мысленно подбадривал он, но это не помогло. Упряжные Кадара и Кеши все равно вырвались вперед. Левый олень в упряжке Гены шел из последних сил. Он теперь почти не тащил нарту, сам повис на шее передового. Даже Капа обогнала его. «Что за черт, неужто я слабее женщины?» — разозлился Гена.
Только Нюку не поддался соблазну посоревноваться. Он ехал далеко позади и, казалось, совсем не спешил.
Впереди послышался собачий лай. Значит, Кадар и Кеша достигли стойбища.
8
Бригада Кадара откочевала в долину речки Ултавки. На новом месте снег был не очень глубоким. Корма тут много. Главное, Ултавка в стороне от больших рек, по которым обычно рыскали волчьи стаи. Тут в самом деле олени впервые за последний месяц свободно вздохнули. Оленеводы тоже были довольны тем, что хоть на какое-то время сумели обмануть хищников. Гена заметил, как Нюку каждый вечер кидал в огонь по папироске, потом долго смотрел, не мигая, на бесновавшееся в тесной печурке пламя и с неохотой закрывал дверцу.