Руди добродушно объяснил ей, что по многим причинам из нее может получиться хорошая «девушка со слоном». К некоторым из этих причин относятся ее великолепная грудь, зад и ноги. Когда она спросила, каковы многие другие, он сказал ей, что других причин нет. Кроме того, он объяснил, что в мире странствующего цирка существует иерархия и «порядок клевания».[2]
— Я нашла все это интересным, — рассказывала теперь Джинни.
Порядок клевания, объяснял Руди, поглаживая ее по коленке, был цирковым методом разделения на категории работников низшего класса: расклейщиков афиш, зазывал, разносчиков конфет. Иерархия это другое дело…
— И, между прочим, — сказал он со своим гортанным тевтонским акцентом, — члена иерархии никогда не называют рабочим.
Объясняя это, Руди запустил руку Джинни под юбку и погладил ее штанишки.
— Я все еще находила это интересным, — Джинни, словно монахиня, потупила глаза.
Главным в рассуждениях Руди было то, что никто из низших классов не смеет сомневаться в действиях кого-либо из иерархии. Никогда, никогда никакая деревенщина-рабочий не оспорит слов или поступков дрессировщика животных, потому что они — вершина в цирковой иерархии. Они даже выше наездников — что было неправдой — или воздушных гимнастов, и тут Руди начал сам хихикать над своей невольной игрой слов, одновременно играя эластичной резинкой трусиков Джинни.
— Тебе следовало бы знать все это, прежде чем делать такие глупости, — выговаривал он, целуя ее во все места.
Странное дело, но она с большим эффектом использовала позже его «аргументы иерархии», когда сменила канатоходца Евгения Звонкова на дрессировщика больших кошек Дейва Шида.
— Думаю, что к тому времени я уже надоела Руди. Иначе он не позволил бы появиться Евгению. Мужчинам всегда надоедают женщины. Даже красивые женщины, — добавила она скромно и скрестила свои длинные загорелые ноги. — Я применила ту же угрозу «Львы сожрут тебя!», когда Уилла начала приставать ко мне, и я выиграла. Хотите чего-нибудь выпить?
— Спасибо, нет.
— А который час, между прочим?
— Почти полдень.
— Хотите, я распоряжусь, чтобы Реджи подала нам что-нибудь на ленч?
— Я не хотел бы беспокоить вас…
— Никаких хлопот, — сказала она, гибко поднялась с оттоманки и вышла в фойе. Стоя на кухне, она позвала: Реджи!
— Да, мэм?
— Можешь выйти на минуту?
— Да, мэм.
Горничная, которая открыла Уоррену дверь, теперь выскочила в фойе и встала там, сделав неуклюжий реверанс, в ожидании распоряжений. Уоррен размышлял, что ощущает Эндрю Вард, имея в доме черную служанку.
— Помнишь ту дыню, которую я принесла домой вчера? — спросила Джинни.
— Да, мэм.
— Ты можешь разрезать ее пополам и подать вместе с хорошим смешанным салатом? Сначала дыня, потом салат. И с приправой, которую моя сестра прислала на Рождество. Это будет неплохо, мистер Чемберс?
— Это будет превосходно, благодарю вас.
— И выпить чего-нибудь?
— Можно чаю со льдом?
— Два чая со льдом, Реджи.
— Да, мэм. Вы хотите, чтобы я подала все это в столовую или на террасу?
— Я думаю, на воздухе, на террасе.
— Да, мэм.
— Скажи нам, когда все будет готово.
— Да, мэм, — девушка удалилась.
На какое-то мгновение воцарилась тишина.
— Эндрю полагает, что я должна нанимать деревенщину, — сказала Джинни и пожала плечами.
Уоррен ничего не ответил.
— Что вы думаете по этому поводу? — спросила она.
— Я не могу позволить себе держать служанку.
— А если бы вы могли?
— Полагаю, что черная служанка беспокоила бы меня. Из-за стереотипа.
— А я отбросила прочь все стереотипы, когда мне было семнадцать.
— Не каждый может.
— Тогда к черту каждого! Так на чем мы остановились?
— Вы рассказывали мне, как напугали Уиллу…
— Да, это верно! — Джинни разразилась хохотом. — Они думали, что если ты спишь с парнем, который командует львами, то он пошлет одного нанести вам визит однажды ночью. Я думаю, что и сама была немного напугана, когда представила это. Дейв был прямо-таки бешеным мужчиной. Некоторые дрессировщики зверей думают, что они несокрушимы. Они сближаются с животными, словно у них отношения с ними лучше, чем с человеческими существами. Дейв проделывал такой трюк — клал голову в пасть льва, пугая меня до полусмерти. Его это совсем не тревожило. Он похлопывал львицу по подбородку, ее звали Сэнди, она разевала свою пасть, он засовывал туда свою голову и через несколько минут, ухмыляясь, вынимал оттуда. И не обращал никакого внимания на ее дыхание. Да, они и дышали одновременно! — сказала Джинни и снова стала смеяться.