Эш никогда не говорил много о своем отце. Во время одного из тайных вечеров, что мы провели в его покоях, он рассказал мне, что они не были близки, но то, как он это сказал, подразумевало что-то большее. Возмущение. Гнев. Ненависть даже. Он сказал, что отец предпочитал двух братьев — близнецов, Рипа и Панела. Потому что они были шумными и буйными, в то время как Эш был тихим и замкнутым.
Но все же, стал бы мистер Локвуд приносить в жертву своего сына ради денег?
— Эш Локвуд?
От звука имени Эша мы все замираем на месте. В открытой двери поезда виднеется маленькое, покрытое сажей лицо.
— Это ты! Черный Ключ приказал отслеживать все поезда, приходящие в Смог, но, ух ты, я не думал, что ты на самом деле появишься. — Таким образом, члены тайного общества Люсьена есть и в Смоге. — Изменить волосы — хороший ход. Как вы прошли мимо Ратников?
Мальчику, который сейчас вошел в поезд, около двенадцати лет. На нем брюки на дюйм короче, чем нужно, и пальто, которое почти протерлось на локтях. Я бы предположила, что его кожа темнее, чем у Рейвен, но трудно сказать за всеми этими пятнами золы и сажи. Его лохматые черные волосы падают ему на глаза.
Но он сказал «Черный Ключ».
— Покажи мне свой ключ, — говорю я.
Мальчик закатывает рукав пальто, чтобы показать черный костяной ключ на внутренней стороне локтя, нарисованный углем на коже мальчика.
— Вы — 197, верно?
— Меня зовут Вайолет, — говорю я. — Ты здесь, чтобы помочь нам?
— Точно. Вы можете звать меня Тиф[4], — говорит он с зубастой усмешкой. — Черный Ключ говорит, что поддельные имена безопаснее. Во всяком случае, мое настоящее имя глупо звучит, поэтому я не против. Вы правда собираетесь помочь свергнуть королевскую власть? Черный Ключ говорит, что у вас есть какая-то сила. Могу я ее увидеть?
Я не могу не улыбнуться его энтузиазму.
— Не сейчас, — говорю я.
— Правильно. Думаю, есть вещи поважнее, о которых нужно позаботиться. — Тиф убирает волосы со своих глаз. — Я должен доставить вас до главного терминала. Мы думаем, что нашли поезд, который может отвезти вас на Ферму. Но вы не можете так выглядеть. Ждите здесь.
Прежде, чем я могу спросить у него что-нибудь еще, он уходит.
— Кто такая Синдер? — спрашивает Рейвен.
Я быстро объясняю про сестру Эша.
— Я понимаю, — говорит она, глядя на него. — Ты хочешь свой день расплаты. Ты хочешь попрощаться.
— Эш, — мягко говорю я. — Ты не можешь… мы не можем увидеться с ней.
— Я знаю, — огрызается он. Затем он опускается на одно из сидений поезда. — Я должен был спасти ее. Я не смог.
— Ты сделал все возможное, — говорю я. — Ты сделал единственное, что мог.
— А если бы это была умирающая Хэзел? — спрашивает он. — Ты поверила бы мне, если бы я сказал, что ты сделала все возможное?
Мои внутренности скручиваются при мысли о том, что Хэзел умирает.
— Я не знаю, — вру я.
— Не волнуйся, Вайолет, — говорит он. — Я понимаю. Я не могу попрощаться с моей сестрой или встретиться с моим отцом, чтобы сказать ему, что он эгоистичный ублюдок. Ты считала, что до этого момента я уже свыкся бы с тем, что мне постоянно говорят, что делать.
— Я не говорю тебе, что делать, — говорю я. — Но даже если ты должен был добраться до своего дома, увидеть свою сестру… это самоубийство, Эш. Думаешь, Синдер хотела бы, чтобы ты тоже умер?
— Не надо, — говорит он яростно. — Не говори со мной о том, чего она хочет. Не сейчас, когда она так близко. — Он смотрит в окно поезда. — В последний раз, когда я был здесь, меня увозили в Банк. Я помню, что этот поезд был самым чистым, что я когда-либо видел. Он практически сверкал. Ничто в Смоге никогда не сверкает, кроме, может быть, угольной пыли зимой.
Лицо Эша искривляется, и на мгновение я думаю, что он заплачет. Но тут вернулся Тиф.
— Хорошо… — Он останавливается, когда видит лицо Эша. — Все… в порядке?
— Его сестра живет здесь, — говорит Рейвен. — Она умирает.
— О, — говорит Тиф с сочувствующим взглядом. — «Черные легкие»?
Эш кивает.
— В прошлом году мой лучший друг умер от «черных легких». Он еще даже не работал на фабриках. Заработал от вдыхания здешнего воздуха. И королевская власть не собирается выдавать лекарства для ребенка-сироты. Это несправедливо, понимаете? Они держат нас на привязи, как животных. Ты родился на улице Смога — здесь ты и останешься, без вопросов.
— Не всегда, — говорит Эш.
— Они спрашивали тебя, хотел ли ты быть компаньоном? — спрашивает Тиф.