А возле Слуцка рейтары перехватили мужика с возом. На дробницах, под сеном нашли десяток сабель, два мушкета и мешочек пороха с пулями. Пока рейтары удивлялись, мужик сбежал. А жаль. Как был бы доволен гетман, если б хорунжий выявил тайную, кузню. Сабли — что! А где мужик раздобыл новые мушкеты? Есть у Гонсевского подозрение, что мушкеты те из имения пана Замбржицкого. Еще в прошлом году хорунжий заметил, что пан Замбржицкий втайне связан с чернью. Но об этом гетману не доносил…
Наконец лай собак раздался совсем близко. Справа и слева, вдоль поля, у самого леса замелькали красные островерхие шапки загонщиков. Януш Радзивилл приподнялся на стременах и сжал ладонью кнут.
— Идет, ваша ясновельможность, идет! — закричал Гонсевский и выбросил руку.
Гетман увидел, как из леса на середину луга большими, тяжелыми прыжками вышел волк. А за ним — стая гончих с остервенелым лаем. Иноходец захрапел и, как ни дергал повод гетман, пятился боком, выгибая упругую шею.
— Ну!.. — выругался гетман и, дернув повод, дал шпоры. — Пшекленто быдло[9]!
Иноходец мотнул головой, прижал уши и пошел наперерез волку. Гетман поднял кнут, изогнулся крючком, прижался к гриве коня. Когда осталось два аршина до встречи с конем, волк припал к земле, ощерив бледно-малиновую пасть, и, сделав прыжок в сторону, подался к лесу. А навстречу к нему мчался Жабицкий. Зверь остановился. И здесь, как вихрь, налетел гетман. Со всего маху ударил плетью по зверю. Свинчатка опустилась тяжело. Замахнулся второй раз, но налетели собаки. Какое-то мгновение Януш Радзивилл любовался страшным поединком, и на сухом лице его застыла улыбка.
Волк был силен и опытен. Он одним щелчком пасти разорвал шею гончему черному псу, и тот, хрипя, покатился по траве. Клочьями летела шерсть от собак — серый оборонялся жестоко и зло. Но гончие не отступали.
— Бейте, ясновельможный, бейте! — кричал Гонсевский.
Гетман дернул поводья. Конь поднялся на дыбы и, дрожа, пошел на волка. А тот, обессиленный, метнулся в сторону. Но свинчатка ударила его по голове. Зверь перевернулся, вскочил на ноги и завыл, задрав окровавленную пасть.
Еще удар и еще… Волк завертелся на месте и, наконец, упал, раздираемый гончими.
— Лежит… схизматик Хмель!.. — воскликнул Жабицкий.
Шутка понравилась гетману, и он весело рассмеялся.
Охота развеяла грустные мысли Януша Радзивилла. Он возвращался в замок в добром расположении духа. Отпуская Гонсевского и капрала, предупредил, подняв руку в черной перчатке:
— Завтра утром пойдем на сохатого с мушкетами…
Четыре дня таскался Януш Радзивилл по глухим окрестным лесам. Меткой пулей гетман положил красавца сохатого, которого удачно направили на выстрел загонщики. Посадили на рогатину медведицу, разорили волчье логово и забрали пятерых волчат. В конце недели гетман получил письмо из Варшавы. Старый друг граф Сапежка испортил вконец доброе настроение, стало известно о заговоре черни и готовящейся смуте. Есть вести, что работные люди в Варшаве завели связи с черкасами. Некоторых зачинщиков схватили и посадили на колы. Остальное Сапежке неизвестно и если будут новости, обещал сообщить их сразу же.
Гетман дал наказ Гонсевскому ехать в Слуцк, а капралу Жабицкому выделил двадцать пять рейтар и приказал скакать в отряд пана Валовича, который находится у Горваля. Хлопа и бунтаря Гаркушу надлежало разгромить наголову, а его самого поймать и на цепи привести в Несвиж.
На рассвете Жабицкий и рейтары покинули замок. Шли на рысях. Всю дорогу капралу Жабицкому думалось, как порубят отряд Гаркуши, как будет черкас стоять на коленях и просить пощады. Потом пан Валович поручит ему отвести схизмата в Несвиж. В пана Валовича Жабицкий верит. Он хитер, отважен и расчетлив.
К концу дня конники увидели дым, поднимающийся из-за леса. Придержали копей.
— Гресск, — определил проводник.
Жабицкий насупился. Если черкасы обложили и подожгли Гресск, следовательно, шляхом не пройти.
— Обминуть Гресск надобно. Нечего нам делать там.
Проводник зачесал затылок. Близких дорог не было. И все же сгорбленный, седой, как лунь, старик подсказал старый, забытый шлях. Что касается черкасов и почему горит Гресск, он ничего не знает.
Поехали старым шляхом. Всю дорогу неспокойно было на душе у Жабицкого. В каждом лесу ждал засаду. Черкасы не внушали страха, но и внезапное появление их было неприятным и нежелательным. На второй день подошли к Горвалю. В двадцати верстах от села, на лесной поляне у дороги, увидели мальчугана. Подобрались незаметно и схватили хлопца. Из берестяного лукошка высыпались на траву грибы.